Сначала Хелли показалось, что она обозналась, что никогда Великий Охотник добровольно не сунулся бы в самое горячее место, всей своей не до конца очеловеченной сутью улавливая опасность. Но потом тот, словно издеваясь, откинул одной рукой бросившегося к нему вампира и поднял лицо. На левой щеке сияла тонкая ниточка шрама и - бог-свидетель - вампирша была готова разорвать на куски посмевшего прикоснуться к её избраннику подопечного.
-Довольна? - спросил Охотник и его голос эхом разнёсся по переулку, - Ты убила больше, чем все местные вампиры за последние двадцать лет.
-Это было закономерным результатом.
-Клан Охотников потерпел сокрушительное поражение: дети, женщины, сами мужчины, застигнутые в своих постелях, пали жертвами подлого ночного нападения. Я... я просто не могу поверить, что ты способна...
-Охотники столетиями противостояли вампирам, однажды это должно было случиться.
-Настолько... - на какой-то миг ей показалось, будто собеседник захлебнулся эмоциями, но это ощущение тут же пропало, - Насколько равнодушно ты приняла подобное решение... Я... я не верил, что такое возможно, но...
-"Но"?
-Но ты убила детей! Взрослых мужчин, представляющих реальную опасность, лазутчиков, вторгшихся на твою территорию - это понятно, но детей... За что?
-Они - будущие Охотники, как можно было дать им шанс вырасти и отомстить.
-И всё же... вы убили слишком много и...
-Охота не тронула мирных, не проявивших агрессивности людей.
-Правда?
-Да. Мне не за чем лишний раз показывать свою суть, когда всё и так понятно? Мы - мирные представители своего вида и не желаем открытого столкновения, атакуя лишь в крайних случаях.
-И всё же Охота объявлена. Что за "крайний случай" подвиг тебя на это?
На мгновение кольнуло чувство вины, но девушка решительно отмела его за ненадобностью: не ему сейчас было укорять, после всего, что случилось. Серые глаза обшарили плащ, изучая на спрятанное под ним оружие, буквально на секунду замерли на лице и в тот же миг вернулись к какой-то непонятной точке над её головой. Блеснуло в темноте лезвие Забойного Ножа, запел выпущенный на волю металл, являя саму суть Охотника.
-Зачем ты пришёл? - сумела спросить она ровно, не опуская глаз, - В очередной раз продемонстрировать собственную силу?
-Отнюдь. Я надеялся встретить Главу, перебил по меньшей мере дюжину довольно сильных вампиров и вот - ты передо мной. Что привело тебя обратно в город, что приманило после всего, что стряслось здесь?
-А что здесь "стряслось"? - выгнула бровь вампирша, - Не припомню, чтобы кто-то звал на помощь.
-А этого и не требуется. Могу поспорить, ты достаточно умна, чтобы к утру не оставить ни одного следа. А даже если и сглупишь, то помощники с радостью исполнят свою партию, указывая на нужные недостатки общего плана. Тела напоят вампирской кровью и оставят на солнце, чтобы с восходом они превратились в пепел, не оставив никаких улик.
-Зачем ты пришёл? - упрямо повторила девушка, не смотря ему в лицо, не силах оторвать взгляда от блестящей полосы чужого оружия, - Зачем?
-Посмотреть тебе в глаза. В последний раз. Мы больше никогда не увидимся.
-Почему?
-После всего, что ты сделала...
-Я ничего не сделала.
-Утешай себя этим сколько угодно. Люди, живые, дышащие, способные испытывать радость, умерли по твоей воле. Как чувствуешь себя, Древняя?
Прямо сейчас ей было жарко: до дрожи в пальцах, ломоты в костях и странной, просто неземной тяги к горлу противника. Видимо, кто-то из не до конца насытившихся оказался рядом и Хелли ненароком зацепила его эмоции. Это плохо, потому что скорее всего и он её настороженность уловил тоже. Надо было срочно что-то решить, прийти к чему-то и - пусть восстановить старые отношения уже невозможно - на чём-то остановиться. Макс, замерший напротив с оружием в руках, казался ей невероятным, потусторонним существом. А может, просто так падал свет?
Охотник подался вперёд, Нож взлетел в ударе, девушка закрыла глаза. Но вопреки ожиданиям лица коснулась тёплая ладонь.
-Я бы хотел слышать, как ты умоляешь пощадить и просишь прощения у убитых, но ты не станешь, - прошептал парень настолько тихо, что даже идеальное вампирское ухо с трудом уловило и смогло разобрать, - Хотел бы знать, что в силах хоть что-то изменить, но я не могу. Мир наполнен злостью уже столько долгих лет, что не нам его меня, мы просто не в силах. Я бы хотел вонзить тебе его в живот, медленно вскрыть до самого горла и смотреть, как вываливаются на снег кишки... Но я не могу.