Строение, обозначенное на карте, оказалось старым заброшенным складом. Как только я вышел из машины, то сразу почувствовал присутствие вампиров. И не надо было при этом обладать отменным обонянием, как у них. Я прожил среди них большую часть своей жизни, так что уже шестым, подсознательным чувством, ощущал их присутствие. Ещё одно заброшенное помещение через дорогу, канава в прилегающей роще, здание бензоколонки за моей спиной - вампиры прятались везде. И если бы не палящее солнце, то они выбрались бы из укрытий и бросились на меня. Было немного страшновато и неуютно - я словно бы ощущал на себе взгляды нескольких пар глаз. Среди них должен быть и Денис - куда без него. Смотрит сейчас и проклинает себя за то, что отпустил меня прошлым утром. Кажется, я даже различил в порыве ветра угрожающее шипение. Хотя, что вампиры могут сделать сейчас?! Пока солнце на небе, оно охраняет меня. А до заката успею удрать подальше вместе с... Диана, а где Диана?
Я побежал к единственному входу в здание, которое было обведено на моей карте, и толкнул дверь. Раздался неприятный скрипучий звук, и она отошла. Я раздвинул дверь полностью и вошёл внутрь - тишина. Слабый свет проникал через разбитые окна, освещая пыль, парящую в воздухе. На полу лежало тело. Диана? Я подбежал и разглядел лицо - фотография этого трупа сейчас лежала в пакете, оставленном в машине. Рядом ещё один. Стоял затхлый запах. Кажется, ночью произошла бойня. Боже, сколько тел. Я шёл дальше вглубь помещения и находил одного за другим - все одиннадцать человек. Но где же убийцы? Я дошёл до конца, но никого из живых так не встретил. Осмотрелся и заметил, что солнечный свет занимал только центральную часть - по углам вполне можно было затаиться вампирам и переждать день, солнце бы до них не добралось. Но вампиры предпочли спрятаться в более надёжных местах. Почему?
Вдруг я услышал шорох и всхлипывания.
- Кто здесь? - прокричал я.
Звуки затихли.
- Кто здесь? - повторил я.
У дальней стены что-то зашуршало и заскрипело, словно кто-то передвигал нечто тяжёлое. Я подошёл ближе и различил дверь. За дверью явно кто-то был. Скрипнул засов, дверь отворилась, и показалось бледное лицо Дианы.
- Слава Богу, ты жива, - бросился к ней.
Диана не пошевелилась, она смотрела на меня, как на призрака, и не двигалась.
- С тобой всё в порядке?
Диана не ответила, продолжая смотреть на меня отсутствующим взглядом.
- Ты не ранена? - спросил я в беспокойстве, осматривая её.
Кажется, нет, внешне Диана была здорова, ни царапины, но её бледное лицо меня пугало.
- Они все мертвы, - прочитал я по её еле шевелящимся губам.
- Да, я видел. Давай сбежим, иначе и нас убьют. Вампиры повсюду, надо уходить, скорее, - выпалил я и потянул Диану за собой.
- Зачем?
- Что зачем? - не понял я, остановился и посмотрел на неё. - Что значит зачем?
- Зачем бежать? - обречённо спросила Диана.
- Как зачем? Нас же убьют!
- И что? Нас всё равно убьют...
- Нет уж, в мои планы смерть не входит, - твёрдо сказал я и потянул Диану за собой.
Мы вышли из склада и пошли к машине. Когда мы сели, выражение лица Дианы по-прежнему оставалось безнадёжно опустошённым.
- Зачем ты пришёл за мной?
- Диана, посмотри на меня. Посмотри, - потребовал я и повернул её лицо к себе. - Ты спрашиваешь, зачем я пришёл за тобой. Я тебе объясню: ты мне нужна. Мы с тобой похожи, очень похожи. У нас одинаковые судьбы: всю жизнь мы думали, что знаем будущее: я верил, что стану вампиром, ты - что тебя рано или поздно убьют. Этим будущим мы и жили: я - с надеждой, ты - с отчаянием. Думали только о том, что будет завтра. Но мы с тобой никогда не задумывались о настоящем, о том, что происходит сейчас. До встречи с тобой я полагал, что начну наслаждаться жизнью только тогда, когда стану вампиром, но я ошибался. Ты показала прелесть настоящего. Ты мне нужна, чтобы чувствовать текущий момент, прошу тебя...
- Какой в этом смысл? - прошептала Диана. - Нас всё равно убьют: через месяц, год или лет через пять. Как мы будем дальше жить, зная, что не сегодня, завтра погибнем?
- Тем более, если мы знаем, что завтра погибнем, зачем терять драгоценное время?
- Всё это бессмысленно, - покачала головой Диана.
- Жизнь вообще бессмысленная штука. Она пролетает за одно мгновение, а в конце от тебя ничего не остаётся, кроме надгробной доски, которая со временем обрастает сорняками. И ты становишься лишь яркой вспышкой на дороге бесконечности. И для жизни, и для времени мы с тобой ничего не значим, но для нас и жизнь, и время значат очень многое. Поэтому пока есть хоть одна минута, отмеренная Богом, надо ей пользоваться. Умереть мы можем всегда, а вот жизнь больше не повторится.
- Всё это бессмысленно...
- Доверься мне.
Диана опустилась на сидение и закрыла глаза.
- Вот и славно, - прошептал я и завёл машину.
Огненно-хмурый закат объявил о начале нового периода в нашей жизни. Мы остановились в придорожной гостинице далеко от того места, где находились утром. Диана выспалась по дороге и сейчас её настроение чуточку улучшилось. Она наблюдала за уходящим солнцем из окна номера.
- О чём думаешь? - спросил я, выходя из душа.
- Закат когда-нибудь закончится, - сказала она.
- Для человека всё всегда заканчивается, остаются лишь воспоминания. Запомни этот момент. Когда до нас всё же доберутся, когда нас убьют, с нами останутся лишь воспоминания. Мы будем листать их, как фотоальбом, и снова и снова наблюдать за закатом.
Я проснулся на заднем сидении джипа и повернулся на спину. Воспоминания - Денис даже их у меня отнял. На крыше машины играли оранжевые блики заката. Солнце зашло, начиналась очередная беспокойная в поисках правды ночь.
Ночь седьмая
Ты не можешь увидеть очевидное, так как не веришь в подлость...
Я выпрямился на сидении и облокотился руками на согнутые в коленях ноги. Седьмая ночь, как их нет со мной. Неделя. Чем больше я вспоминал, тем сильнее вновь влюблялся в Диану и проникался отеческой заботой к Лизочке. И от этого становилось ещё больнее. Моя душа вновь наполнялась чувствами, которые были во мне: любовью, заботой, ответственностью, и которые должны были появиться после убийства родных, но не появились из-за потери памяти: скорбью, страданием, отчаянием. Время лечит - не существует более лживого утверждения. Я был абсолютно уверен, что ни через год, если выживу, ни через сто лет не смогу избавиться от чувства пустоты и беспомощности. Время никогда не сможет меня излечить, наоборот, оно лишь усугубит душевную травму. То ли чувство боли всколыхнуло память, то ли ещё что-то, но мне вспомнился эпизод из прошлого, наполненный душевной тревогой и страхом.
Лизочке тогда было всего четыре годика. Она лежала, укутавшись в три толстых одеяла, но, несмотря на это, её знобило. Температура подскочила до тридцати девяти с половиной и держалась на этом уровне уже несколько часов. Приходили три врача, но никто из них не мог сказать ничего дельного. Один раз девочку чуть не забрали, но доктору удалось сбить температуру до тридцати восьми, и он, чуть потоптавшись на месте, неуверенным голосом сказал, что в стационаре нет смысла. У девочки ничего не болело, горло не жгло, но температура... Вот уже третий день напряжённого ожидания и бесконечных молитв о том, чтобы она хотя бы на пару градусов спала. Это уже потом можно будет надеяться на выздоровление, а сейчас... хотя бы опять до тридцати восьми, но только не эти ужасные тридцать девять с половиной. Ведь ей ещё только четыре годика, хоть бы Господь сжалился над нашей девочкой. Минуты тянулись, как часы, а часы - как дни. И казалось, что это никогда не закончится. Жизнь замерла на одной отметке, страшной отметке.