Москва. Марина. Как давно…
Москва. Марина. Как давно
С тобой мы мерили проулки
сквозные, торопясь в кино,
Стучали каблуками гулко.
Оставивши Тмутаракань,
О славе грезили и счастье:
Любые временны ненастья
И чудом разрешится брань…
Стоит Москва, как и всегда,
А ты во Сергиевом Посаде,
Да во церковной спишь ограде
И видишь, как шумит Москва…
ЕСЛИ ДУШУ ОХВАТИЛА ДРОЖЬ…
«Вы — соль земли. Если же соль потеряет
силу, то чем сделаешь ее соленою?
Она уже ни к чему негодна, как разве
выбросить ее вон на попрание людям»
Молвила брату сестрица
Молвила брату сестрица:
«Ваня, не пей из копытца!»
Молила Ивана Марья:
«Не тронь только горницу дальнюю!»
Велел Бог Адаму: «Дети!
В саду сем пребудьте веки —
Не трогайте дерево смерти, —
Познав его, станете смертны!»
Ослушался братец сестрицы,
Испил он студеной водицы —
Запрыгал козленком, заблеял:
«Аленушка, что я наделал!»
Иван не послушался Марью —
Открыл он ту комнату дальнюю —
На горе себе Кощея
Он отпустил, жалея.
Яблоко съела дева,
Адам искусился Евой,
И Бог их прогнал из рая:
«Свет познавайте, сгорая!»
Но в сказке герой воспрянет:
Вновь облик вернется Ване,
Царевич Иван Кощея,
Конечно же, одолеет.
А я все книги листаю —
С древа того ль — не знаю:
Познания сладок яд:
И рай в нем сокрыт, и ад.
Напояешь ты землю медом горько-зеленым…
Напояешь ты землю
медом горько-зеленым,
Ты — медаль,
что гордится двумя сторонами,
Как лукаво ты даришь
надежды влюбленным,
Как играешь, смеясь,
их слепыми сердцами!
Сеешь страх
и мешаешь уснуть суеверу…
Не вставай в изголовье у спящего мужа,
В мою дочку не целься —
ей дар твой не нужен.
Я на голову нимб от тебя не примерю.
Я безлунья дождусь — и выйду из дому,
И на ощупь приму
млечный путь за дорогу,
Обойду твой бесовский,
магический омут,
Чтобы душу отдать одному только Богу.
Высота неведомого свода…
Высота неведомого свода,
И окрест ликующая мгла:
Вот она, желанная свобода —
Ни тепла родного, ни угла!
Разве где-нибудь еще на этом свете
Ноша есть блаженней ноши той? —
Здравствуй, брат мой, непутевый ветер,
Погуляем в поле мы с тобой!
И пускай не ждет своей подруги
В горьком доме сладостная ложь,
Если сердце подхватили вьюги,
Если душу охватила дрожь…
Неужели мы с тобою стали стары…
Неужели мы с тобою стали стары, —
Для чего, скажи, воспоминанья? —
В смутном сне оставленные чары,
И тревожный хаос подсознанья…
А быть может, было всё не с нами? —
Так давно, что упускаю что-то…
Вот мы дома, а на этом фото
Вид с окна — он так же в Лету канет…
Все события смешались в хороводе,
Окружив нас, и куда-то всё несется…
Соломон изрек однажды:
«Все проходит!» —
Я не верю — что-то все же остается.