Ты, Москва, не ждешь меня, конечно, —
Много самозванцев на Руси
Обивают ноги о крылечко,
Но меня, незваную, впусти!
Электрички мчатся до конечной.
Я же в бесконечность с ними мчусь.
Тают в небе купола, как свечки,
И молитвы излетают с уст.
Потому что все, что человечно,
Что люблю и чем всегда горжусь, —
Вобрала ты все в свое колечко.
Как колечко, бесконечна Русь!
Вере Николаевне Аношкиной
Когда о Вас моя молитва,
Мне не ответствует толпа:
Незрима ангелов тропа,
Она с небесной синью слита.
Но ангелом мне были Вы,
Когда пробили час куранты, —
Вели, будто Вергилий Данте,
Не слушая людской молвы.
Вот и сейчас идете Вы
Над пропастью сует и злобы,
Людские сокрушив хворобы,
Слегка касаясь лишь земли.
Какое чудо эти зимы…
Какое чудо эти зимы:
И свет, и блеск, и чистота,
И этот воздух тайно-синий,
И праздно-белые снега.
И даже холод — дух надмирный
Нас испытует и ведет,
Как будто шаг — и ангел смирный
Тебе обитель распахнет.
Это царство люблю несказанное…
Это царство люблю несказанное,
Эту жесткую власть без властителя,
Эту странную страсть бесстрастную
Красоту ослепительно-чистую…
Светит снег под луной таинственно,
И сверкает, и рассыпается…
Звездопад из снежинок искренних
В бесконечности растворяется…
Странник
Дом оставив, шел крестьянин долго
Посмотреть на Радонежского старца,
Позади остались Дон и Волга,
До обители еще-то дён двенадцать.
Вот до места он с трудом добрался
И хотел увидеть чудо тотчас,
Но, взглянувши, странник рассмеялся:
«Видно, бес меня решил морочить:
Нищих и бродяг я навидался
(Как еще живым сюда добрался)!
Да неужли этот-то убогой
Заслужил любовь и милость Бога?
Сей простак — и храма основатель? —
Что в земле копается некстати?!
Кто сподвигнул Дмитрия на битву?
Кто творил победную молитву?
В ком видал преемника Алексий?! —
Лучше б провалиться мне на месте!
И о нем идет такая слава! —
Нет! Для этого годится лишь канава!»
Вот труды окончив в огороде,
Отче пот отер с простого лика,
И ему навстречу по дороге
Со своей дружиной князь великой.
Князь, убогого завидев, в ноги прямо
Пал, прося одно благословенье,
По кустам рассыпались, по ямам
Драгоценные его каменья…
Догадался странник: «Сей есть Сергий! —
Видно, бес мне очи отуманил!».
И упал, сраженный, на колени,
С полными раскаянья словами:
«Отче Сергий! Пощади за дерзость:
Не признал тебя я поначалу —
За одеждой не заметим мерзость,
А души за наготой не чаем!
Думал, что смиренней всех на свете
Только Бог, а ты — воображаешь…».
Улыбнулся старец и ответил:
«Обо мне один ты правду знаешь».
У моря, у Черного моря…
Настоятелю храма
во имя Георгия Победоносца
в Абхазии о. Сергию
У моря, у Черного моря —
Вдали от роскошного мира
Древний стоит Илори,
А рядом с ним — Очамчира…
В абхазских домах забытых
Гуляет ветер столетий,
Да бегают резвые дети
В руинах, плющом увитых.