Расти травой в лесу, бездумно созерцая…
Расти травой в лесу,
бездумно созерцая
Свет неподвижных звезд,
качание дерев;
Внимать чужим речам,
их смысл не замечая,
О чем щебечет дрозд,
зачем ручья напев…
Стремиться к солнцу в высь,
и жухнуть под лучами…
От жажды умирать
и под дождями гнить,
Безропотно страдать
под тяжкими стопами
Судьбы, и просто
чьим-то кормом быть…
Не так ли человек:
растет, цветет и вянет;
Любовником слепым
он ко тщете приник;
В заботы погружен,
он на небо не взглянет:
Свет неподвижных звезд —
зачем ему они?
И гений, и гордец
не лучше, чем растенье:
Свершая тот же круг,
спешишь всегда к концу.
………………………………………
Для Господа ты есть
венец его творенья,
Зачем ты стал травой
наперекор Творцу?
Когда стою на службе в храме…
Когда стою на службе в храме,
То кажется: за нас, глухих,
Горят слепящими свечами
Молитвы ликов золотых
И их горящие молитвы
Восходят тихо к небесам,
Чтоб духи ада без ловитвы
Земной оставили бы храм.
Как незаметна грань между «вчера» и «завтра»…
Как незаметна грань
между «вчера» и «завтра»,
Когда закат или восход чисты…
У каждой ночи может быть свой автор,
Как в новогодней — елка и часы.
Какая разница между листком на ветке
И тем листком, что я сейчас сорву…
И как узнают, спрашивая ветер,
Где правда, а где я совру?
Где грань всего? —
и в чем секрет судьбы? —
Не виден переход, но всё переменится
Здесь, на земле, а там,
где нет ни капли тьмы,
Прошедшее пребудет вечно длиться:
И будем лгать, страдать
и злиться, злиться…
И знать, где грань,
но изменить, — увы…
Октябрь наступил: нерадостна картина…
Октябрь наступил: нерадостна картина:
До снега далеко. Качается рябина,
Роняет листья. Ягод — нет давно —
Наверное, склевало воронье.
Мой день рожденья близок, и тревожно —
В России снова осень — осторожно:
Готова жатва. Жнец лишь часа ждет.
И хорошо еще, что дождь пойдет,
И утолит едва его алчбу,
Твердя при этом горестно «бу-бу» —
Дельфийский код, а в нем судьба сама:
Подумай, для чего ты родилась?..
В России осень — впереди зима!
И вот уж завтра снег покроет грязь…
Что сделаю я?
Что сделаю я, когда на экране
Появится черт в элегантном костюме
Или столкнется на лестнице с вами
И скажет, что люди уже не спасутся,
Что мир на краю карамазовской бредни:
Топор на орбите — и звезды трясутся?
Что сделаю я, если как-то в июне
Встречу судьбу в виде черного смерча
И, вечером с губ отирая помаду,
Почувствую вкус отвратительный
смерти —
Бессчетной песчинки пустыни Невада?
Я — та же песчинка Невады, ГУЛАГа ль,
Орудие мести чертовской затеи,
Кого так заботит всеобщее благо…
Я ж над вопросом одним каменею:
Что сделаю я?
Здесь каждый цвет не схож с цветком другим…
Здесь каждый цвет
не схож с цветком другим,
Земные твари все:
и люди, и растенья
Имеют каждый облик свой;
и поколенья,
И каждый миг —
здесь так неповторим!