— Твои люди чуть не сломали моей сестре руки, когда она прошлась по зданию и решила узнать чуть больше, — с вызовом бросил Ян. — Это твое гостеприимство? Какое желание работать ты от нас ждешь?
Валентин посмотрел на своих помощников и укоризненно качнул головой со словами:
— Я против насилия. Это недопустимо, и виновные будут наказаны. Обещаю вам. Но теперь мне нужен ответ.
— Предложение заманчивое, — вызвалась Эвелин. — Но как нам быть с местами прежней работы? Мы ведь просто не вышли по графику. Некоторых из нас ждут.
— Могу заверить: эта проблема решена. — Валентин откинулся на спинку кресла и улыбнулся. — Не стоит переживать. Теперь вас ждем только мы.
— Хорошо, допустим. А вы отвечаете за свои слова про условия работы? — снова спросила Эвелин. — Если после подписания договора я все же захочу уехать, могу беспрепятственно покинуть остров?
— Давайте уточним, — сказал Валентин. — Вы спрашивали про уезд с острова при первоначальном отказе. Если договор подписан, покинуть остров можно только после отработки определенного срока. Все, как обычно, ничего нового.
— То есть, в обоих случаях у нас есть возможность уехать? — продолжила Эва.
— Точно. Правда, с разными условиями.
— Если мы соглашаемся и подписываем договор, сразу же приступаем к работе? — поинтересовался Леон.
— Договор — сразу, а работа после подготовки, — ответил Валентин. — С вами будет проведен инструктаж и подготовительный курс. А для тебя есть место в лаборатории. И обещаю, будет интересно.
Леон восторженно посмотрел на нас, и я понял, что в душе он уже подписал все бумаги.
— Если у меня есть возможность в любой момент отказаться и уехать, почему бы и нет, — пожала плечом Эва. — Я знаю законы, и пункты трудового договора мне известны.
Стефания вздохнула и посмотрела на Антона со словами:
— Останусь, если приму извинения за насилие этой ночью.
Валентин бросил суровый взгляд на своего помощника, тот без слов поднялся и склонился в извинении:
— Мы погорячились. Ошибку учтем, просим у гостьи снисхождения.
Стефания улыбнулась и повела плечами.
— Ладно, принимаю. И остаюсь.
— Стеф! — возмутился Януш. — Ты что делаешь?
— Оставь ее, — отозвался Леон. — Она взрослая и имеет право выбора.
— Тебя забыл спросить! — огрызнулся Ян и обратился к сестре: — Стеф, ты хорошо подумала?
Стефания бросила мимолетный загадочный взгляд на Томаса и кивнула.
Серафим многозначительно повернулся ко мне, ожидая ответа, а я оглянулся на Николь и Мию, которые вели себя всегда тише всех. Николь подняла на меня большие глаза, в которых читался испуг. Вероятно, она слышала то, что не дано нам. После того, как Николь утвердительно качнула головой, я вопросительно посмотрел на Мию, но ее взгляд говорил сам за себя, и мне не нужно было узнавать ее решение, потому что она выбирает борьбу.
Серафим проследил за нашим переглядыванием и вздохнул:
— Что ж… Попробую тоже.
Валентин ожидающе подался вперед и облокотился на край стола, не сводя с меня темных глаз.
— А ты? — обратился он ко мне.
Конечно, я бы бежал с острова куда подальше, но почему-то во мне все больше росло чувство ответственности за этих ребят. Мне казалось, что мы должны быть вместе, и я согласился:
— Принимаю предложение.
Темный взгляд Валентина остановился на Мие.
— Мое счастье будет полным, когда я услышу и твой ответ.
Мия равнодушно повернула голову и ответила:
— Остаюсь.
Валентин снова откинулся на спинку стула и счастливо закрыл глаза. После этого он щелкнул пальцами, и появился человек с черными папками на подносе.
— Несказанно рад, друзья мои, — довольно произнес наш будущий шеф, в то время как перед каждым из нас легла папка. — Вы получили договора, которые мы сейчас же подпишем.
— Восемь договоров? — усмехнулся Ян.
— Очень надеюсь видеть тебя в наших рядах, — сказал Валентин. — Ты нужен нам.
Я был уверен, что наш бунтарь не бросит сестру. И не ошибся. Януш нервно постучал кончиками пальцев по столу, наградив укоряющим взглядом Стефанию, и покачал черной, как смоль, шапкой волос.
— Не обольщайтесь. Моя глупая сестра заставляет меня остаться.
— Праздник! — Валентин улыбнулся. — Умные люди всегда делают правильный выбор. Приступим, дорогие мои.
Вместе с папками на столе появились перьевые ручки и большая резная чернильница под серебро. Нам нужно было макнуть перо ручки в нее и оставить подпись на последней странице договора.