Мия не отреагировала на мои слова, потому что впереди показалась Эвелин. Потрясая пышными каштановыми кудрями, она подбежала ко мне и заботливо оглядела.
— Марк! Ты в порядке? Мы все переживали, я переживала. Очень.
Ощущая цепкие девичьи пальцы на своих плечах, я заставил себя улыбнуться:
— Все хорошо. Спасибо за сочувствие.
Ко мне, как бы невзначай, шагнул Ян. Держа руки в карманах, он поинтересовался:
— Что там? Проблемы? Помощь нужна?
Я внутренне удивился его поведению и ответил:
— Это мелочь. По правде сказать, проблемы впереди. Наши проблемы. Завтра начнется подготовка, где нас введут в курс дела.
— Супер, — отозвался Леон.
— Спорное утверждение. — Я оглядел всех ребят. — Послушайте, вы уже знаете о своих способностях, учитесь управлять ими, чтобы они не стали управлять вами.
— Легко сказать — учитесь, а как это сделать? — недоумевала Стефания.
— Спроси у своего дружка, — бросил ей Ян. — Тот, вероятно, знает.
— Какого дружка?
— Томас. Думаешь, я ничего не вижу?
Стефания растерянно моргнула.
— При чем здесь он? Что такого, если я ему нравлюсь?
— Правда? — усмехнулся Януш. — А не наоборот?
— Друзья, перестаньте, — вмешался я. — У меня нет ответа на вопрос — как учиться управлять, потому что каждый из нас индивидуален. Пробуйте. И еще, если в процессе подготовки почувствуете скованность тела, невозможность проявить свою силу, обращайтесь к Серафиму. Только осторожно, чтобы этого никто не видел из людей не нашего круга. Это важно. Такого парня нужно беречь, мы без него никто.
— Значит, все выяснится завтра, — заключила Эвелин. — Там мы и узнаем, кто на что способен. Марк, можно тебя на пару слов, — спросила она для приличия и потянула в сторону.
Мы спустились на первый этаж и вышли на улицу.
— Зачем так далеко? — удивился я.
— Возле тебя всегда кто-то есть. А мне хочется наедине пообщаться. — Эвелин остановилась в тени высокого старого дерева, кора которого местами сыпалась крошкой, и развернулась, отпустив наконец мою руку. — У всех нас начинается новая жизнь, и мне хотелось бы учиться от тебя. Ты особенный, этого не видит только слепой. Позволь мне быть рядом.
Я был в недоумении.
— Конечно, мы и должны быть рядом, это даже цель. Все мои знания будут вашими. Мы уже обсуждали этот момент.
— Ты не понял. Я не про всех, я про тебя и меня. Хочу питаться от тебя всем, чем можно.
— Эвелин… О чем ты?
— Марк, ты ведь меня совсем не знаешь, не отталкивай сразу. Дай время, увидишь меня со всех сторон. Я буду стараться…
— Подожди, — остановил я. — Ты хочешь, чтобы мы были больше, чем союзники?
— Хочу. Разве ты не видишь моего отношения к тебе? С первого мгновения сознания в контейнере я увидела именно тебя, и теперь совершенно уверена, что судьба не случайно нас свела. Давай попробуем, мы уже не маленькие дети.
— Эвелин, должен тебя разочаровать. Я тебе не подойду.
— Ну вот, начинается…
— Послушай, ты прекрасная, красивая девушка, дело не в тебе, а во мне.
— Я тебе совсем не нравлюсь?
— Мне нечем тебе ответить. Вообще нечем. Со мной однажды произошел случай, после которого мне недоступно чувство любви.
Эва подняла брови.
— Половая проблема?
— Нет. Я не умею любить. Мне это недоступно. Во мне нет этого чувства. Поэтому, извини.
— Что за чушь? Ты попробуй, вместо того, чтобы твердить про недоступность. Наверняка не пробовал.
— Это проблема иного характера, — печально ответил я. — Лучше обрати внимание на другого парня. Он тебе точно ответит.
— О ком ты? — нахмурилась Эва.
— Серафим. Вот уж кто точно одарит тебя по полной программе чувств.
— Марк, ты не слышишь меня! Мне не нужен Серафим, мне нужен ты. А у тебя аудиенция только с блондинкой! Чем она лучше меня? — Эвелин нервно махнула рукой, напуская туман и искажение пространства.
В этот момент нас пригласили на обед и разговор оборвался.
Весь остаток дня я ходил, как на иголках. Казалось, что смыкается гигантский капкан, обезвредить который я не в силах.
Мия вела себя как обычно: задумчиво смотрела на бронзового кролика в руке и крайне редко отзывалась на общение. Отверженная мной Эва, гордо и обиженно поглядывала в мою сторону. Остальные продолжали жить как жили. И только мне не находилось место покоя, я волновался, не имея возможности предугадать грядущие события. А они неумолимо приближались, и наступило утро нового дня. Утро, когда нас всех повели в левый корпус.