— Старайся не афишировать себя перед чужими. Пусть пока никто не знает. Если снова увидишь паутину, скажи мне, будем вместе решать.
Скоро нам принесли еду и питье, а вместе с этим спальные мешки.
— Видимо, снова ожидается долгое путешествие, — недовольно констатировала Эва, глядя на спальники.
— Да че мы как бараны в стойле! — возмутился Януш, пнув одну из лавочек, которая вдруг вспыхнула огнем. Все тут же отскочили в стороны, только Януш стоял, растерянно глядя на пламя.
— Помогите! Пожар! — затарабанила в двери Стефания, оглядываясь на брата. — Ян, отойди подальше!
Я кинулся к застывшему бунтарю, наткнувшись на его каменное и горячее тело, и с трудом оттащил парня в сторону. Два охранника распахнули дверь и, увидев огонь, принесли огнетушители. Когда все было потушено, к нам вошел Джозеф, он махнул рукой в воздухе, изображая какие-то знаки, затем вышел, и дверь снова закрыли на замок.
После этого все замолчали, глядя, как мы с Серафимом оттаскиваем обугленную мокрую лавку к дальней стене с мешками.
— Ян, что с тобой? — Стефания пыталась заглянуть брату в лицо. — Тебе плохо?
Тот только отмахнулся, скрывая конфуз от ситуации.
— Марк, — тихо позвал Серафим, — ты говорил сообщать.
— Да, — я кивнул и склонился ближе. — Ты снова это видишь?
Серафим указал глазами вверх.
— Там висит.
Оглядев низкий деревянный потолок, я ничего не заметил.
— Тот в пиджаке ее повесил, — продолжил мой напарник. — Он вошел, помахал, и она появилась.
— Видишь, а ты говоришь, болен. — Я хлопнул нового друга по плечу. — Это твоя способность.
— И что эта штука в воздухе значит?
— Похоже, много значит. У меня ощущение каких-то оков, до пожара этого не было. Ты можешь ее как-то убрать, как тогда в подвале?
— Попробую. — Серафим выпрямился, сосредоточено глядя на одному лишь ему видимую паутину, и повторил движение, что делал на замках подвальной решетки: будто протер ладонью запотевшее стекло.
— Работает, — шепнул я, ощутив легкость. — Оковы сошли. Думаю, паутина — какой-то блок, который ставят эти люди.
— Они не похожи на людей, — тихо заметила Николь, которая, при своем слухе, конечно, слышала наш разговор.
Я посмотрел по сторонам и присел рядом.
— Не похожи на людей? Тогда кто они такие?
— Не знаю. Но они отличаются от нас. Дыхание, сердцебиение, поведение, энергия не та, все иное. Какие-то сигналы внутренние исходят.
— Понял. Надо быть с ними осторожными, раз они способны повесить блок, смогут сделать и другое.
— Мы же говорим только о людях в костюмах? — спросил Серафим, подсев к нам.
— Да, — кивнула Николь. — Охрана состоит из обычных людей.
— Э, че там происходит? — с вызовом поинтересовался Януш, обращаясь к нам со своего места. — Ники, они обижают тебя?
— Нет-нет! — Николь застенчиво улыбнулась. — Все в порядке.
— Мы похожи на тех, кто может обидеть беззащитного? — спросил я возмущенного бунтаря.
— У вас на лбу добродетель не прописана, — бросил Ян. — Доверять никому нельзя.
— Послушай, — мне пришлось подняться, — раз уж мы по воле случая оказались вместе, придется доверять. Иначе мы не выживем.
— Говори за себя, — огрызнулся Януш. — Че ты тут пальцуешь?
В этот момент открылась дверь, и вошел человек в черной маске и черной камуфляжной форме. Он обвел всех взглядом и монотонно произнес:
— Марк Равинский подлежит охране. За нарушение его неприкосновенности последует пересмотр. Наказание.
Когда незнакомец ушел, все посмотрели на меня, и от этого стало неловко. Я действительно не понимал, что происходит, и не знал этих людей.
— Ну не чудо ли? — съязвил Януш, разведя руками. — Король Марокко, блин…
— Марк, что ты об этом скажешь? — спросил Леон. — Тебя, похоже, многие знают.
— Ничем не обрадую, — ответил я. — Так как сам не понимаю, что происходит. Ни один из них мне не знаком. Меня похитили на полпути к дому, и вот я здесь.
Конечно, у меня были подозрения на счет всего, что с нами происходит, на счет людей, которые меня знают, но это были только подозрения. Разве мог я их вынести на всеобщее обсуждение. А если я ошибаюсь? Меня сочтут умалишенным, а особо чувствительные могут сами испугаться. Я вообще не представлял, как можно разговаривать с людьми на эту тему, потому что она была сокрыта между мной, мамой и отцом. И эта тема была тайной.
Интерес к моей персоне немного поутих, и все снова приуныли.
— Давайте спать, — устало протянула Эва, разворачивая спальник. — Кто хочет — поест, смысл сидеть голодными без сна? Чувствую, нам еще не скоро выходить.