- Евангелие, - поморщился Станислав. – Это же ведь… Одним словом, все эти разговоры о совести, честности, порядочности. Никто же в это не верит в это всерьез.
- Вот и плохо. Посмотрите, что из-за этого творится в мире. Не только в нашей стране.
- Такова жизнь, - философски изрек Ростов.
- Что значит, такова жизнь?
- Это значит, что если бы за каждое преступление следовало бы воздаяние, то тогда в мире такое бы творилось… Люди бы давно грешить бросили, так как боялись бы последствий своих же собственных прегрешений. Ну, а поскольку, никто никаких воздаяний не получает, то для людей все эти евангельские изречения потеряли всякое значение.
- И зря, - твердо сказала Алиса.
В ответ Стас лишь пожал плечами.
- В наше время людей божьей карой не напугаешь. Нужна другая страшилка.
- Вы считаете веру в Бога страшилкой?
- Конечно, чем же еще? Бога придумали, чтобы держать человека в страхе. Но человечество взрослеет, выходит из средневековья, а образованность заставляет его трезво смотреть на жизнь.
- Вы называете трезвостью творение беззаконий? – с легким сарказмом спросила женщина.
- Хотя бы. Таково реальное положение вещей, и от него никуда не денешься. Независимо от того, во что ты веришь, а во что нет.
- Любопытно, - улыбнулась Алиса. – А вам не кажется, что реальное положение вещей зачастую напрямую зависит от того, как на эти вещи смотреть? И под одним углом все может казаться несправедливым, а под другим, как раз наоборот. И виновные наказываются, и каждый получает по заслугам. Даже больше того, получает то, что желает. Бойся своих желаний, они исполняются. Это еще одна древняя мудрость.
Ростов покачал головой, всем своим видом выказывая несогласие с такой точкой зрения.
- Если такова высшая справедливость, - сказал он. – То Бог несправедлив.
- О, вот вы и о Боге заговорили. Вы же в него не верите?
- Не верю, - честно и откровенно произнес Стас.
- Тогда о чем вы говорите?
- Я говорю о справедливости. Если бы Бог существовал, и он был бы справедливым, то он давно бы наказал всех тех, кто творит все эти злодеяния.
- А вам так хочется, чтобы на людей обрушилась Божья кара? – спросила Алиса. – Не думаете о том, что эта кара тогда обрушится в первую очередь на вас самого?
- А на меня-то за что? – удивился и возмутился Станислав. – Я не совершал никаких злодеяний, заслуживающих кары.
- Вы в этом уверены? Кстати, все остальные считают о себе то же самое. Злодеи – всегда другие, а не они. Вы не допускаете мысли, что другие люди увидят в вас именно то, что вы видите у них?
- Не увидят, а придумают. Люди любят приписывать другим свои пороки.
- И это тоже. Однако это вовсе не означает, что вы никогда не нарушали ни одной заповеди.
Стас пожал плечами.
- Не знаю, я атеист.
- А что это меняет? Тем более что вы сами только что призывали Бога обрушить на людей его кару. Так как же он должен поступить с вами уже за одно то, что вы называете себя атеистом, то есть отрицаете Бога? Может, вам лучше поблагодарить его как раз за то, что он милосерд, и не обрушивает на вас свою кару?
Несмотря на то, что Алиса произнесла эту фразу с легкой иронией, Станислав почувствовал, что она говорит абсолютно серьезно. Он поморщился, так как был и сам не рад тому, что затронул эту тему. Похоже, его собеседница отнюдь не принадлежала к числу тех, кто мог бы посмеяться над глупым средневековым суеверием, к какому Ростов, без сомнения, причислял веру в Бога.
- А как же справедливость? – снова спросил он.
- Так вы сначала определитесь, чего вы хотите от Бога, справедливости или милосердия?
- Да ничего я от него не хочу, - отмахнулся Стас. – Я в него не верю.
- Тогда к чему весь этот разговор? Вы не верите в Бога, а чего-то от него требуете. Да еще и сами не знаете, чего именно.
- Чтобы зло было наказано, а страдающие были награждены, - сказал Станислав, чувствуя, как слабо прозвучала эта фраза.
- Слишком обобщенно и абстрактно, - возразила Алиса. – Если на то пошло, то страдают абсолютно все люди. И, в первую очередь, тот, кто больше других грешит.
- Бог должен защищать невиновных, - твердо и убедительно заявил Ростов.
- Хороший лозунг. А каких невиновных вы подразумеваете? Тех, кто по своей гордости громогласно заявляет, что они атеисты, и в Бога не верят? Их он должен защищать? А, может, как раз наоборот, он должен оставить их в покое, и предоставить самим себе, позволив жить так, как они хотят? Чтобы люди сами получили возможность убедиться в том, что без Бога и его помощи они не способны в жизни ничего добиться.