Ростов все еще возился с антенной, когда со стороны улицы его окликнул женский голос.
- Высоко же ты забрался!
Он обернулся на голос, и увидел, что рядом с его машиной стоит Алиса.
- Доброе утро!
Доброе, фыркнул про себя Стас, что ж, если учесть то, что это была единственная ночь, в которую он сумел выспаться, то, пожалуй, утро можно назвать и добрым.
- Здравствуй.
Станислав оторвался от работы, так как почувствовал себя неловко под взглядом Алисы.
- Обживаешься? Как я полагаю, сегодняшняя ночь прошла для тебя спокойно?
Ростов скрипнул зубами, но ничего не ответил.
- Я проходила мимо и увидела тебя.
В ответ Стас пробормотал что-то себе под нос. Неприятное чувство не исчезало. Ему казалось, что если рядом Алиса, значит, где-то рядом был и Катавасов. Он понимал, что не справедлив к женщине, которая, можно сказать, спасла его от умопомешательства, но ничего не мог поделать со своими чувствами.
- Пытаешься починить антенну?
- Угу.
- Здесь нужна спутниковая, а такая самоделка ничего ловить толком не будет.
Станислав фыркнул, однако, Алиса была «продвинутая» в таких вопросах. Впрочем, по-другому быть и не могло, ведь она же тоже приехала сюда из города.
- Погоди, я сейчас спущусь и открою тебе.
Ростов слез с крыши и щелкнул замком. Алиса вошла во двор. Она увидела, что Стас старается избегать встречаться с нею взглядом, и это показалось ей подозрительным.
- Что-нибудь случилось? – спросила она. – Были опять визиты?
Станислав взглянул на Алису, и внезапно испытал чувство вины перед ней. Это разозлило его еще больше.
- Опять оборотень?
- Нет. Полтергейст.
- Что? – не поняла Алиса.
- Полтергейст. Не слышала разве о таких вещах? Когда внезапно оживает вся мебель в доме.
- Слышала.
- Ну вот.
Она смотрела на него, широко раскрыв глаза.
- Ты уверен?
На губах Ростова промелькнула ухмылка. Он рассказал подробно все, что с ним произошло. В глазах Алисы появился ужас.
- Кто, по-твоему, это сделал?
- Да уж ясно кто. Я сам видел, как он стоял за забором.
Стас выругался.
- Он что, способен и на такие выходки?
Женщина молча кивнула.
- В таком случае, скажи, чего еще от него можно ожидать?
- Да всего, чего угодно. Это колдовство. Не гипноз, не внушение. Это гораздо более опасные вещи, с которыми играть просто нельзя. Он же может просто остановить твое сердце.
Выражение гнева пробежало по лицу Станислава.
- Обломается. Я знаю, чего он хочет. Он просто пытается выжить меня отсюда. А вот хрен ему!
- Да что ты такое говоришь?! – воскликнула Алиса. – Не безумствуй. Ты даже не представляешь себе, с чем ты имеешь дело!
- Все, что я знаю, это что я имею дело с грязным старикашкой, который пытается меня запугать. Но я не какая-нибудь трусливая деревенская размазня, подверженная суеверным страхам. Меня этим не возьмешь.
Алиса вдруг схватила его обеими руками за предплечье.
- Стас, одумайся, - произнесла она. – Ты имеешь дело с силами, которые не в состоянии постигнуть, не то чтобы противостоять им. Ни один человек не может этого выдержать. Это борьба с силами, против которых человек не способен ничего противопоставить. Не зря же говорится, что самый слабый из бесов обладает таким могуществом, что способен одним своим когтем перевернуть Землю. Единственный, кто может противостоять князю тьмы – это Бог. И только он способен тебя защитить от того, с чем ты столкнулся. Но ты не веришь в Бога, следовательно, и обращаться к нему не захочешь. Но даже если и обратишься, это вовсе не значит, что Господь тут же исполнит твою просьбу. А уж если не обращаться…
Станислав рывком высвободил свою руку и с вызовом посмотрел на Алису.
- Никто не сможет выжить меня отсюда, пока я сам не захочу уехать. И никакие силы, будь они хоть дьявольские, хоть еще какие, не одолеют меня.
- Безумный! – воскликнула женщина. – Это гордыня в тебе говорит, бесовская гордыня.
- Да мне все равно! Для тебя это гордыня. А для меня это чувство собственного достоинства. Я никогда ни перед кем не пасовал, тем более, перед каким-то старикашкой, будь он хоть самим дьяволом. Если Бог так любит людей, если он на стороне добра, то пусть тогда поможет мне без того, чтобы я перед ним унижался. Пусть проявит свое милосердие и остановит этого старого сумасшедшего.
Стас произнес эти слова с яростью, а затем, быстро повернувшись, снова полез на крышу. Алиса закрыла глаза и осталась стоять на месте. На лице ее было написано страдание.