И вновь роскошный «мерседес» вызвал у Ростова неприятное чувство. Что ни говори, а совсем не хочется открывать душу человеку, который на много порядков богаче тебя самого. Даже если этот человек носит духовный сан. И, хотя сам Стас тоже ездил на недешевом автомобиле, он прекрасно понимал, что вряд ли люди, имеющие старую дешевую «Ладу», а то и вовсе вынужденные передвигаться пешком, испытывают к нему симпатию и доверие.
Внутри Станислава заговорил какой-то голос, упрямо твердивший, что ему тут не место, и чтобы он поворачивал обратно. Неприятное чувство. И заведомая неприязнь к священнику, которого он даже не видел своими глазами, стала почти невыносимой. С огромным трудом ему удалось пересилить себя и взяться за ручку входной двери.
Тяжелая дверь со скрипом отворилась. В первое мгновение, оказавшись после дневного света в церковном полумраке, Ростов почти ничего не мог рассмотреть. Но глаза очень быстро приспособились, и первое, что бросилось в них, это было обилие икон, висевших на стенах и на широких колоннах, поддерживающих сводчатый потолок.
Внутри храма никого не было. И Стас почувствовал себя так, словно вторгся в частную собственность, в которую он не имел права входить. Сколько же он не был в церкви, лет пять, восемь? Кажется, лет шесть. Да, точно, он тогда еще выполнял заказ, собирая материал для одной антирелигиозной статьи.
И именно точно такая же статья привела его в это село и сейчас. Все повторяется, но уже в виде трагедии.
Преодолевая неловкость, он подошел к одной из икон. На ней был изображен пожилой мужчина с длинной седой бородой. Впрочем, все мужчины на иконах были пожилыми и седобородыми. И он не знал имени ни одного из них. На подсвечнике не было ни одной свечи, и это еще больше усилило у Станислава впечатление, что он здесь лишний.
Пока он озирался по сторонам, открылась боковая дверь, и в храм вошел священник. Видимо, он никак не ожидал увидеть в столь неурочное время посетителя, поэтому в неожиданности замер на месте, словно налетев на невидимую стену. В течение нескольких секунд оба человека рассматривали друг друга. Отец Павел был грузным, даже необъятным мужчиной, лет на пять старше Ростова, с надменным выражением лица, и с тяжелым взглядом. Все это вместе невольно заставило Стаса потерять дар речи и забыть все слова, которые он собирался сказать. Отец Павел, похоже, тоже был не слишком рад видеть здесь нежданного посетителя, потому что на его лице сразу же появилось выражение подозрительности. Однако он быстро совладал с собой и спросил, обращаясь к незваному гостю:
- Что вы здесь делаете?
Тон, которым был задан этот вопрос, еще больше охладил желание Станислава открыть душу служителю церкви.
- Да вот, просто зашел в храм. – Фраза прозвучала как оправдание, но по-другому у Ростова не получилось.
- Храм надо посещать в часы богослужения, а не тогда, когда захочется, - надменно произнес священник.
- Простите, я не знал, когда… - Стас не смог закончить, так как все нужные слова в мгновение ока улетучились у него из головы. Он жалел о том, что поддался желанию прийти сюда.
- Вы что, не местный? – строго спросил отец Павел.
- Нет.
- Вот как, - голос батюшки слегка смягчился. – В таком случае, ваше незнание простительно.
Он внимательно посмотрел на Станислава.
- Ну что ж, я слушаю вас.
Тот заколебался. Ему пришла в голову мысль о том, а насколько священник в курсе того, что происходит в этом селе? Знает ли он вообще что-нибудь о Степане Катавасове и об Алисе? Вот ведь незадача, он даже не знал ее фамилии. И как, собственно, следует начать разговор? Не мог же он просто вывалить на голову священника обрывочные фразы о том, что с ним произошло в эти дни и, особенно, сегодня утром.
- Понимаете, - замялся Стас. При этом его рука машинально поднялась к шраму на груди – похоже, это жест начинал превращаться у него в привычку. – Я даже не знаю, как начать.
- Начните с начала, - посоветовал отец Павел.
И Станислав принялся рассказывать. Призвав себе на помощь все свои писательские способности, он поведал о том, как приехал в село, и что с ним произошло за эти несколько дней. Он старался не растягивать, а говорить коротко и сжато, но при этом не упуская ничего важного. Когда он дошел до того, как в его доме ожила мебель, то увидел, что на лице священника появилось крайнее недоверие и даже какое-то подозрение. А еще через минуту он прервал говорившего весьма оскорбительным высказыванием.
- Я боюсь, что вы пришли не по адресу, вам нужен психиатр, а не священник.
- Вы мне не верите?
- Ну, посудите сами, как может человек в здравом уме поверить во все то, что вы мне тут порассказали. Либо вы страдаете психическими расстройствами, вызывающими у вас различного рода галлюцинации, либо сознательно рассказываете мне эти байки, принимая меня за полного идиота или просто решив посмеяться.