Спускаясь по накатанной дорожке, Станислав понял, что во всем селе, а может, и во всем мире, есть только один человек, которому он может довериться. И этот человек подарил ему вторую жизнь.
Дом Алисы не имел никаких особых достопримечательностей, и стоял наполовину закрытый ветвями плодовых деревьев. Невысокая калитка, доходившая Ростову только до плеча, заходила ходуном, когда он ее толкнул, но не открылась. Кнопки звонка нигде не было видно, и Стас решил, что звонка тут вовсе нет. Он перегнулся и осмотрел калитку изнутри. Как он и подозревал, запиралась она простым засовом, до которого можно было легко дотянуться, находясь снаружи. Не самая разумная идея, подумал Станислав, протягивая руку и берясь за щеколду.
Медленно, со скрипом, отворилась калитка. Нет ли здесь собаки? Что если Алиса держит у себя какого-нибудь мастиффа или еще кого в этом роде. Было бы неприятно, если на него набросится здоровенный пес. Но, судя по всему, никакой собаки во дворе не было. Никто не залаял, и не зарычал.
Подойдя к двери дома, Станислав уже хотел было толкнуть ее, но рука замерла на полпути. После короткого колебания пальцы сжались в кулак, и он громко, но деликатно, постучал в дверь.
Внутри послышались шаги, и на пороге показалась Алиса. Выглядела она очень изможденной и смертельно усталой. Казалось, приход Ростова ее нисколько не удивил.
Стас не произнес ни слова. Он не знал, что говорить. Не знал, что он может сказать человеку, возвратившего его к жизни. Да и была ли она вообще человеком, а не высшим существом.
Видимо, выражение на лице Станислава характерно говорило все, о чем он думал и без всяких слов, потому что Алиса отступила на шаг назад и пропустила его внутрь. Она тоже не говорила ничего. Войдя в комнату, Ростов остановился посередине ее, и повернулся к женщине. Он боялся смотреть ей в лицо, боялся взглянуть ей в глаза, считая себя недостойным этого. Он не замечал того, что такое его поведение лишь вызывает у Алисы смущение и явно нервирует ее.
- Я.., - начал было Стас и запнулся. – Я не знаю, что сказать.
- А не нужно ничего говорить, - отозвалась Алиса.
- Я должен был умереть, а ты меня возвратила к жизни.
- Нет, - резко прервала его женщина. – Не я. Это сделала не я. Никогда не заблуждайся на этот счет. Я такая же целительница, как ты сам. Тебя исцелил Господь.
- Пусть так, - после короткого колебания, ответил Станислав. – Но это для меня ничего не меняет. Если это и сделал Бог, то сделал это он твоими руками.
- Даже если и моими, то сотворил он это чудо вовсе не за мои заслуги, и не за мою веру. Я не дерзаю называть себя по-настоящему верующей. Это было бы гордыней и самомнением. Я такая же маловерная, как и большинство остальных людей. Вполне возможно, что Господь исцелил тебя вовсе не по моей молитве, а потому, что имеет на тебя какие-то свои планы. И я вполне допускаю, что ты не выполнил еще своей миссии.
- Миссии? – изумился Стас. – Да какая может быть у меня миссия! Я просто живу, и даже не задумываюсь о каких-то высших идеалах.
- У каждого человека своя миссия. Хотя он может об этом даже не подозревать. Тем не менее, он является каким-то определенным звеном в цепи, разрыв которой может иметь далеко идущие последствия.
Ростов призадумался.
- Не знаю, может быть. Но я теперь не дерзну отвергать Бога. Раз ты так говоришь, то, весьма вероятно, что так оно и есть. Я не осмелюсь брать под сомнения твои слова.
Алиса поморщилась от такой пафосной речи.
- Не надо меня превозносить. Мои слова – это просто слова неразумного человека, который знает о путях Божьих не больше, чем ручная обезьяна разбирается в компьютерах. Я только знаю, что все в руках Господа, и зависит от его воли, а вовсе не от того, что и как мы планируем.
На лице Стаса была растерянность. Он пытался осмыслить слова Алисы, но у него это не слишком получалось. А Алиса испытывала настоящее отчаяние, так как она вовсе не хотела, чтобы Станислав видел в ней святую или еще кого-нибудь в этом роде. Нельзя было допустить, чтобы в нем укоренилась такая мысль. Это было бы обольщением для них обоих.
- Просто положись на Господа, - произнесла она. – Благодари его, молись ему, и старайся поступать по его воле.