- Ты меня пугаешь, - произнес Станислав.
- Нет, предупреждаю. Для того чтобы ты не питал иллюзий. Вспомни, чем закончили все ученики Христовы, все его апостолы. Они все были преданы мученической смерти от рук гонителей христовой веры.
- Тогда зачем все это нужно? – спросил шокированный Стас. – Зачем нужно следовать за Христом? Что это дает человеку?
Алиса помедлила, посмотрела на висящую на стене икону, изображающую Христа Спасителя.
- Что дает? Согласно религии наша земная жизнь – это всего лишь временный этап. А после смерти как раз и начинается настоящая жизнь, вечная. Живя здесь, сейчас, мы проходим испытательный срок, подготавливаем себя к вечной жизни. И, сколько бы мы ни старались создать себе рай здесь, на земле, мы не сможем.
- Такие жертвы ради царства небесного? – Ростов явно не понимал. Все оборачивалось совсем не так, как он рассчитывал, и на что надеялся.
- Именно, - подтвердила Алиса. – Ради царства небесного, о котором никто ничего не знает, и которое каждый представляет себе так, как позволяет воображение. Не более. Ты готов всем пожертвовать ради практически полной неизвестности? Ради места, в котором тебе, может быть, даже и не понравиться вовсе, и которое покажется тебе адом?
Стас содрогнулся.
- Тогда почему Бог сотворил со мной такое чудо? Какие цели он преследовал, что хотел мне этим показать?
- А я не знаю этого, - призналась Алиса. – Бог никому не докладывает, он просто делает то, что считает нужным. И нам не понять его целей.
Глава XXIX
ПЕРВАЯ НОЧЬ ВОЗРОЖДЕННОГО
В эту ночь Стас впервые спал спокойно и без всяких происшествий. Казалось, что невидимые силы, все это время наблюдавшие и преследующие его, решили оставить Ростова, наконец-то, в покое. Может быть, посчитав, что он достаточно настрадался а, может, придумывая новые способы изведения ничтожного человечишки. Так или иначе, но ни в этот вечер, и ни в эту ночь его никто не потревожил.
Лежа в постели, Станислав мысленно проматывал в своей голове все, что случилось с ним за этот длинный день, казавшийся сном. Его падение с крыши, штырь, торчащий из груди, вспышка невероятно сильной боли – все это преследовало его, заставляя переживать происшедшее с ним снова и снова. Он вспоминал лицо Алисы, склонившееся над ним. Лицо заплаканное, страдающее. Прикосновение ее ладони к ране на груди. Как будто бы что-то ожило по ее рукой, боль стала стихать, из острой превратилась в пульсирующую, а затем и вовсе исчезла. Жизнь, с которой он почти распрощался, стала возвращаться к нему.
Поверить в такое было совсем не просто. Невозможно. Если бы самому Ростову кто-нибудь поведал что-нибудь подобное, он бы просто послал рассказчика куда подальше, и не пожелал бы выслушивать такие байки.
Но теперь все это произошло с ним самим, и здесь уже не прогонишь прочь рассказчика. Господи, все переворачивалось у него в голове. Алиса сказала, что это Христос исцелил его, и он ей верил. Она сказала, что чудо произошло потому, что не пришло его время умереть, что он не выполнил еще своей миссии. И в это он тоже верил. Бог вернул его с того света, и это значит, что он ждет от Стаса чего-то взамен. Но чего именно? Как узнать, чего от него желает получить Бог?
Станислав поймал себя на мысли о том, что думает и рассуждает так, будто бы он всю свою жизнь был верующим. А не он ли еще сегодня утром требовал от Бога чуда, доказательств его могущества и добродетели? Чудо произошло. Через падение на штырь, а потом и через исцеление. Он получил то, чего просил. Так что же дальше? Господь хочет, чтобы он встал в его ряды? Да, Ростов готов это сделать. Кем надо быть, чтобы после этого отвергать Бога. Но что конкретно он должен делать дальше? Как жить?
Алиса обрисовала ему жизнь христианина отнюдь не с привлекательной стороны. Надо иметь настоящее мужество, чтобы стать последователем Христа. Однако Алиса же ведь смогла это сделать, а ведь она – женщина. Так неужели же он, мужчина, не сможет вступить на тот же путь? Неужели окажется трусом и слабаком? Другой вопрос, зачем ему это нужно? Ради чего он должен идти на такие жертвы? В качестве благодарности за чудесное воскрешение, точнее, исцеление? Да хотя бы ради этого. Жизнь, едва не оборвавшаяся в самом расцвете лет и снова подаренная ему. Стоит ли это, чтобы принести такие жертвы? Гм, здесь стоит поразмыслить. Он не хотел платить Богу черной неблагодарностью. Но он и не знает, чего же Бог хочет от него.