- А вот насчет чудес, - добавила женщина. – Гнаться за ними очень опасная вещь. Ведь чудеса способен творить не только Бог, но и дьявол. И творит он их куда эффектней и убедительней.
- Как же так… - растерянно произнес Станислав.
- А вот так. У всего в этом мире две стороны, и все имеет свое обратное отражение, которое люди принимают за истину или же не воспринимают вовсе.
- Но, в таком случае, - медленно начал Ростов, осененный внезапной страшной мыслью. – Можно допустить, что и меня исцелил вовсе не Бог, а дьявол, действуя твоими руками.
Алиса потеребила пальцами листок высокой травы, растущей рядом с ней.
- Ты знаешь, я невольно задаю себе тот же самый вопрос. И не получаю пока на него ответа.
Стас побледнел.
- Как, неужели же и дьявол имеют такую силу, чтобы… - Он не договорил.
- Кто знает. – Женщина смотрела куда-то в сторону. – Но ты лучше об этом не думай.
- Но я не могу об этом не думать. Со мной произошло такое чудо, какому я не могу найти объяснение. Как же мне об этом не думать? И как жить? Да, вот именно, как мне жить дальше?
- Живи, как жил.
- То есть, как это? После этого я не могу жить, как раньше.
Алиса посмотрела на Станислава и на ее губах промелькнула горькая улыбка.
- А ты и по-другому не сможешь жить.
- Но почему? – Не понимал Ростов. – Что-то же я должен менять в своей жизни.
- Должен, - согласилась женщина. – Но ты ничего в ней не изменишь.
- Но почему, почему?
- Я уже тебе сказала почему, ты просто не сможешь.
Глава XXXI
ТРЕВОЖНОЕ ПРЕДЧУВСТВИЕ
В полном недоумении Стас смотрел на свою собеседницу. Он никак не мог понять, к чему она клонит и почему вдруг так резко пошла на попят, и теперь противоречит всему, что сама же ему до сих пор говорила.
Алиса, видимо, тоже видела, что ее слова поставили Станислава в тупик, из которого тот не может выбраться. Она вздохнула.
- Ну, вот скажи, что ты собирался дальше делать? Что предпринять?
- Я не знаю, - сконфуженно отозвался Ростов. – Я хотел получить совет от тебя.
- А я тоже не знаю.
Женщина глядела на Стаса своими красивыми карими глазами, и он был уверен, что видит в них затаенную грусть.
- Я хочу посвятить свою жизнь Богу, - сказал он уверенным тоном.
- Угу, - произнесла Алиса. – А что это значит? Ты хочешь, как апостолы, оставить все, и идти за Иисусом Христом, следовать его велениям?
- Не знаю, - теперь в голосе Станислав вновь была неуверенность. – Вроде того. Наверное.
- Но у апостолов был живой пример перед глазами. Учитель. Сам Христос. А у тебя есть такой пример?
Ростов заморгал.
- Сможешь ты услышать голос Божий, наставляющий тебя? И, при этом, не спутать его с голосом дьявола, который говорит в нас, не замолкая? При этом, подбирая самые убедительные доводы, и приводя, как нам кажется, неопровержимые доказательства.
Теперь Стас выглядел подавленным и потрясенным. Он не знал, чем возразить на слова Алисы, да и не был уверен, нужно ли им вообще возражать.
- Внутренний голос… - начал было он, но женщина тут же перебила его.
- Я тебе только что все сказала про внутренний голос. В нас всегда звучат два голоса, говорящие прямо противоположное. Неужели ты этого никогда не замечал?
Конечно же, Станислав замечал это. Но до сих пор он давал этому совсем иное объяснение. Да и вообще, голоса в голове – это признак шизофрении. Этак можно далеко зайти.
- И потом, почему ты хочешь пойти за Богом? В качестве благодарности за исцеление или же по зову сердца?
- Разве это не одно и то же?
- Нет.
Ростов задумался. В самом деле, как ответить на этот вопрос? Он колебался, а Алиса терпеливо ждала ответа.
- В качестве благодарности, - наконец пришел к выводу Стас.
Женщина кивнула.
- Понятно. Это, конечно, хорошая черта. Но, к чему она приведет? Ты же будешь идти против своих желаний, против своей воли. Душа твоя будет требовать совсем иного, а ты будешь вынужден поступать против велений своего сердца. Как ты думаешь, чем это закончится для тебя?
Он не знал. Даже не представлял себе этого.
- А закончится это срывом. Душевным протестом, отвержением всего, чего будет хотеть от тебя Бог. Ты просто восстанешь рано или поздно против него. И скатишься к прежней жизни. Даже, может быть, падешь еще ниже.
Эта уверенная и уничижительная речь вызвала у Станислава потрясение. Она как бы говорила ему, что он слабак и неспособен ничего изменить в самом себе, что у него нет элементарной силы воли.
- А если по велению сердца? – спросил он.
- Сердце не велит тебе ничего подобного, - возразила ему на это Алиса. – Оно не способно перестроиться так быстро. Да и не может этого сделать вовсе. Человек не может изменить своей натуры.