- Это то, чему тебя научила Алиса, отдавшая саму себя в добровольное рабство?
- Она не рабыня, - с вызовом произнес Ростов.
- В том-то и дело, что рабыня. Она рабыня Бога.
- У Бога нет рабов. Бог олицетворяет собой подлинное освобождение.
Теперь Катавасов смотрел на него так, как смотрит взрослый человек на ребенка, пытающегося говорить «умные» вещи.
- А теперь прислушайся к своим словам. Вдумайся, что ты только что сказал. Свободный человек – это тот, кто никому не подчиняется. А разве не слышал ты выражение «раб божий»?
Стас заморгал. Разумеется, он слышал это выражение. И всегда относился к нему с презрением. Но сейчас он, хочет ли того или не хочет, а просто обязан отстаивать то, что связано с Богом. Он чувствовал себя словно на экзамене. На самом важном экзамене, от результата которого зависела вся его дальнейшая жизнь.
- Бог и есть настоящая сила, и тот, кто служит ему, никогда не будет оставлен без помощи.
- Разве? Ты в этом уверен? – в глазах Катавасова промелькнул задор, и Станислав вдруг осознал, что имеет дело с человеком, который намного сильнее его морально. И против которого он просто не сможет выстоять.
Бежать, бежать, забилась в голове Ростова мысль. Прочь от этого человека, подальше от него. Пусть он торжествует победу, пусть злорадствует, но оставаться с ним больше нельзя. Это может привести к непредсказуемым и неисправимым последствиям.
Но Стас не мог этого сделать. Уже не мог.
- Уверен, - воскликнул он.
- Вот как? – в голосе старика прозвучала насмешливость.
- Да, и я знаю это. Я имел возможность убедиться в этом лично. Потому что Бог исцелил меня! Он, можно сказать, вернул меня к жизни. И в этом нельзя усомниться. После этого мне не нужны никакие иные доказательства.
- Вернул тебя к жизни?
- Да, - Станислав почувствовал азарт. Вот теперь-то он прижмет Катавасова. Теперь он предъявит ему такие доказательства, что у проклятого колдуна не найдется никаких аргументов.
И он рассказал. Поведал о том, как забрался на крышу дома, чтобы настроить антенну, как упал с нее, рухнув прямо на штырь, пронзивший его тело, и как Алиса чудесным образом его исцелила.
К удивлению Ростова, его рассказ не произвел должного впечатления на старика. Напротив, его лицо сохраняло скептическое выражение, словно он не верил ни единому слову. И это еще больше распаляло Стаса. В заключении он продемонстрировал шрам на своей груди, как доказательство правдивости всего сказанного.
- Вот здесь, - говорил он. – Вот здесь была рана от штыря. Сквозная рана. И она затянулась в одно мгновение. Что это если не чудо? Неужели вы думаете, что после этого я отвернусь от Бога?
Пренебрежительная улыбка скользнула по губам Катавасова.
- Чудо? Так тебе нужны чудеса? О, князь мира сего, тот, кому принадлежит вся вселенная, способен творить такие чудеса, которых ты и вообразить себе не можешь. Вступай в его ряды, и ты узнаешь, что такое настоящее чудо. И настоящее могущество.
Главы 34 - 35
Глава XXXIV
ТЕМНАЯ СТОРОНА
И снова Стас опешил. Он, по своей наивности, был уверен, что против таких доводов у Степана Катавасова больше не найдется возражений, но он глубоко ошибся. Старик, казалось, только еще больше набрался уверенности.
- Так что же ты скажешь? – спросил он.
- Я уже вам все на это ответил.
- Знаю, знаю. – Катавасов посмотрел куда-то в пространство. – Тогда ответь мне, какую цену ты готов заплатить за это исцеление? И почему Бог сыграл с тобой такую комедию?
На некоторое время Станислав потерял дар речи. Это его-то исцеление старик называет комедией? Ростова охватило негодование, он хотел было с гневом обрушиться на своего оппонента но, взглянув в его лицо, остановился. Лицо Катавасова по-прежнему сохраняло высокомерие и слегка насмешливое самодовольство.
- Ну, так что же?
- Я не понимаю, что вы хотите сказать!
- Не понимаешь? Неужели же ты сам не видишь, и не осознаешь, что все, что случилось с тобой – это часть одной и той же игры. Ты всерьез полагаешь, что твое падение с крыши было случайностью?
Стас заморгал.
- Нет, мальчик мой, просто тот, кому ты так опрометчиво решил поклоняться, кого выбрал себе в кумиры, специально тебя столкнул, для того, чтобы потом вернуть тебе то, что сам же у тебя и отнял. Что дороже для человека, чем все драгоценности в мире? Правильно, его жизнь. И ради сохранения собственной жизни человек пойдет на что угодно, на любые преступления, на любые унижения. И кто-кто, а Бог это понимает лучше других. Как же благородно было с его стороны вернуть тебе то, что он у тебя почти что отнял.