Станислав ощутил, как по всему его телу пробежала судорожная дрожь. Нельзя сказать, что он поверил словам Катавасова, но было в них что-то такое, что заставило его почувствовать какое-то сомнение. Ощутить себя игрушкой в руках высших сил.
- Но… но зачем ему было нужно это делать?
- Разве это не очевидно? Для того чтобы приобрести себе еще одного раба. Чудо, ради которого человек готов отдать свою душу в вечное рабство. Ведь тело всегда было и будет для человека куда большей ценностью, чем его душа.
- Богу не нужны рабы, - решительно заявил Ростов.
- О, - подняв кверху голову, и посмотрев куда-то вдаль, произнес Катавасов. – Еще как нужны. Без рабов не будет у него и последователей. Ведь каждый верующий в Бога, так или иначе, является его рабом.
- Бог дает своим последователям все, что им нужно.
Снова ухмылка промелькнула на губах старика.
- О, да. Вопрос только в том, кому и что нужно. Раб, не только смирившийся со своим положением, но и раб по своей натуре, не желает ничего, кроме жалкого куска заплесневелого хлеба и возможности быть рядом с тем, кого добровольно выбрал себе в повелители.
Катавасов снова перевел взгляд на Стаса.
- Что, например, дал Бог лично тебе? Кроме, разумеется, жизни, которая и так была твоя, и которую он был властен у тебя отнять.
Станислав замешкался, но не нашелся, что ответить.
- Ведь ты же разумный человек, Стас. Ты всегда подходил ко всему логически, руководствуясь здравым смыслом. Где же сейчас он у тебя? Почему ты вдруг сразу же пошел на поклон к тому, кого всю свою жизнь отрицал? Я скажу тебе. Потому что ты «купился» на это исцеление. Ты получил обратно то, что принадлежит тебе по праву, и теперь ты готов бездумно следовать за тем, кто тебя исцелил, не задумываясь ни над чем, просто слепо подчиняясь его воле, и тупо принимая все на веру. Как это не похоже на тебя. Между прочим, это чистая случайность, что на месте того, кто наложил на тебя исцеляющую руку, оказалась христианка. А ведь с одинаковым успехом на ее месте мог быть мусульманин или буддист. Или представитель какой-нибудь африканской религии, скажем колдовства Вуду. Что, ты бы так же слепо пошел бы за ним, принял бы его веру? Веру, о которой ты не имеешь никакого представления?
Ростов был слишком ошеломлен всем сказанным, чтобы задуматься о том, а откуда стоящий перед ним человек вообще знал о нем все это? Ведь он никому, кроме Алисы, не рассказывал о себе. А Катавасов знал о нем вещи, которые он вообще знать не мог.
Но Стас так и не задал себе этого вопроса, попав под чары старика, который теперь выглядел в его глазах мудрецом, познавшим жизнь.
- Ответ на этот вопрос элементарно прост. Чувство благодарности, само чудо мнимого исцеления и, наконец, обычное женское обаяние Алисы – вот те факторы, которые заставили тебя поверить, последовать за ней, и сделаться адептом этой деспотической религии.
- Она вовсе не деспотическая. Бог есть любовь.
- Любовь? – Катавасов вперился взглядом в Станислава. – Разве это любовь? Может ли любящий отец, каковым себя называет Бог, заставлять своих последователей страдать? Посмотри вокруг, сколько в мире зла. И ты хочешь сказать, что это страдают грешники, а праведники наслаждаются? Разве богатство, слава, здоровье и почет дается верным последователям Бога, смиренным христианам? Нет, и никогда не было в человеческой истории эпохи, когда на христиан не обрушивались бы гонения и мученические страдания. Вспомни, как закончил свою земную жизнь сам Иисус Христос. Он проиграл, был отвергнут человечеством, а все его ученики разбежались, когда увидели своего учителя распятым на кресте. Он не смог спасти даже себя самого, так неужели же ты думаешь, что он может дать что-то своим последователям? Ты же знаешь из писания, как обошлись и с учениками Иисуса те, кого они учили любви. Их всех ждала мученическая смерть. Человечество отвергло это учение. Отвергло тогда, и отвергает сейчас. А, следовательно, каждый, кто надумает пойти по стопам этого Мессии, закончит тем же. Он будет обречен. Так о какой любви Божьей тут можно говорить?
Станислав молчал. Он не мог найти никаких доводов, никаких аргументов, никаких возражений по той причине, что буквально еще три дня назад придерживался тех же самых взглядов. И теперь он, в своих собственных глазах, выглядел лицемером. И понимал это. Доводы Катавасова буквально раздавливали его. С нарастающим ужасом он ощутил, какая могучая сила исходила от этого старика, которого он, до сегодняшнего дня, считал просто сумасшедшим.