— Я знаю, князь, зачем ты пожаловал, хочешь нас в Новгород сманить, так мы и не против, скучно моим соколам в лесу. Двадцать лет здесь сидим. Племя новое выросло полуславянское, полуваряжское, да и делать нам в лесу больше нечего. Нас около двух тысяч, и почти все хотят уйти в мир, что за лесом. Молодых тянет к битвам, старых к спокойствию. Знаю я, что месяц назад к тебе пожаловал твой дядька Трувор, и ты его приветливо встретил, землей наделил, наместником своим назначил. Но нам это не надо. Мы тебе еще в младенчестве служить присягали, так что хочешь, не хочешь, мы твои люди, твой род, твое племя. Но есть одна загвоздка. Ведун, что служил Рюрику, дал пророчество, а звучит оно так: «В месяц первый лета, года двадцать второго с даты гибели Рюрика, князя нашего, придет сюда юноша и назовется сыном его Ингваром. Так вот пусть тот юноша возьмет в руки меч отца своего. Коли сможет он его из земли вынуть, значит, тот он. Ингвар Рюрикович. И ведом ему путь». Этому пророчеству уже девятнадцать лет. И как только ты возьмешь в руки меч отца, я присягну тебе, и вместе мы выйдем из этих лесов.
— Что ж, Свенельд, я готов исполнить пророчество. Как скоро мы сможем отправиться на могилу отца?
— А завтра и пойдем, — сказал воевода. — Путь туда недолог, всего несколько часов, а сейчас будь моим гостем.
— Позволишь ли ты мне отправить гонца к моим воинам, что стоят на опушке леса лагерем.
— Конечно, Ингвар. С сегодняшнего дня этот лес перестал быть запретным.
— Святозар, сделай милость, позови своего разведчика, — попросил князь.
Старец быстро поднялся и вышел, но буквально через секунду вернулся с воином, что привел их сюда.
— Слушай внимательно, — обратился Ингвар к разведчику. — Стрелой несись в лагерь, который мы оставили на краю леса, и передай сотнице Лисе, чтобы, не мешкая, послала гонца в Новгород к боярину Гостомыслу. Пусть поторопится со строительством. А лично Лисе передай, чтоб ждала нас через три дня. Все ступай. — Разведчик поклонился и исчез. — А теперь, Свенельд, не расскажешь ли ты мне, что было после того боя на Ладоге, — попросил Ингвар.
— Конечно, князь, — отозвался с грустью в голосе варяг. — Когда моя сотня сутра возвратилась в лагерь, то застала в нем лишь десять заговорщиков, да и то раненых. Быстро дорезав предателей, мы осмотрели все тела и нашли много раненых. Но среди них не было ни тебя, ни Хельги, ни Буревоя. По рассказам раненых, мы примерно составили картину бойни, но изменить ничего не могли. Рюрика мы нашли обезглавленным. Видать, предатель Буревой прихватил голову князя как доказательство. Мертвых и раненых воинов мы забрали с собой. Везли на телегах, а женщин и детей, которых в лагере перебили, сожгли там, на месте. Нашлось немало и живых, которые по кустам разбежались. А затем мы тронулись по следам, оставленным Хельги и Буревоем. Так через три дня мы нашли место последнего боя храброго воеводы. Там и решили сжечь мертвых. Хельги и Рюрика мы сожгли на вершине холма, а остальных храбрых воинов рядом с ними. Затем мы вышли на эту поляну и поставили деревню. Было нас тогда не больше четырех сотен. Большинство из вышедших на это место были детьми да бабами. Кстати, в отдельном доме лежит казна Рюрика и множество всякого оружия. Предатель не успел забрать. Нам это не принадлежит, это твое. Когда придем в Новгород, сам решишь, что со всем делать и кому чего давать.
— Ну, Свенельд, — отозвался Ингвар, — быть тебе боярином новгородским. Казну Рюрика пустим на постройку варяжской слободы, а что останется, людям своим отдашь.
— Подожди радоваться, — отозвался Свенельд, — я ж тебе главного не сказал. Там, в том же доме, где казна и оружие, десять возов меха сложены. Мы знали, что когда ты прейдешь, тебе будет трудно и копили силы и средства. В лесу ведь шкурку не поменяешь, а с местными мы не общались. Только в лес не пускали. Кто же до нас доходил, оставался здесь навсегда.
— Да, новости твои и впрямь замечательные. Только вопрос у меня к тебе. Три дня назад у старосты веси, что недалеко от края леса, сын пропал. У тебя его случайно нет?
— Как же нет. Здесь он. Второй день домой просится, бежать пытался.
— Кликни кого-нибудь из своих молодцов, — попросил Ингвар, — пусть приведут.
Свенельд поднялся из-за стола и вышел.
Ингвар пристально глянул на Святозара.
— Что скажешь, волхв?
— Да нечего тут говорить. Во всяком случае, он не врет, а Новгороду сейчас любая помощь нужна.
— Я с тобой согласен. Воины Свенельда будут очень кстати.
Дверь распахнулась, в нее влетел молодой парень и растянулся на полу посреди горницы, вслед за ним появился Свенельд.