— Новгородцы, — прогремел над площадью его голос, — я вернулся в город, и нашел его еще более прекрасным, чем он был, когда я из него уезжал. Спасибо вам за это. Каждый из вас старается сделать его лучше и краше. Каменщики возводят непреступные стены, чтобы купцы чувствовали себя в большей безопасности за себя и за свой товар. Оружейники куют оружие для ратников, которые эти стены защищают. Крестьяне выращивают зерно, которое пекари превращают в мягкий хлеб. Плотники строят дома, ткачи ткут одежду. Каждый полезен. За это вам отдельное спасибо. Селения, находящиеся под нашей защитой, исправно платят дань. Я же с дружиной пытаюсь сделать так, чтобы вы ни о чем не тревожились и продолжали спокойно трудиться. — Народ одобрительно загудел. — Но есть враги (и их немало), которые пытаются уничтожить наш молодой город. Гибнут дружинники, гибнут крестьяне. Это непорядок. И я спрашиваю вас: как это изменить?
Над толпой повисло молчание, люди вдумывались в сказанное князем. В середине толпы раздался громкий одинокий голос:
— Князь, мы должны сражаться, а не отступать. Надо окружить наши земли союзниками и укрепить дружину. — Говоривший умолк, площадь взорвалась тысячью голосов. В отдельных криках слышалось «смерть им», «пусть непокорные уйдут», «веди нас князь».
Ингвар поднял руку, народ стих.
— Я хочу видеть говорившего.
Толпа подалась в стороны. Вперед вышел молодой парень в простой одежде, но с суровым волевым лицом.
— Как звать? — спросил Ингвар.
— Микулой кличут, — ответил он и поклонился. — Я пришел в город недавно. Сейчас я помощник плотника, но сердце мое рвется на ратную службу. Княже, молю тебя: возьми к себе в отроки.
Ингвар осмотрел парня еще раз: широкие плечи, крепкие руки, видно, что неутомим в работе.
— Хорошо, — произнес он, — приходи вечером на воинский двор, найди сотника Данилу Святославича и скажи, что князь просил его отнестись к твоей просьбе со вниманием.
Лицо парня просто светилось от счастья.
— Спасибо, княже. Я тебя не подведу, — громко сказал он и отступил от саней обратно в толпу.
— Княгиня, — из гущи народу раздался женский крик, — выслушай меня.
Ярослава встала. Вперед прямо к саням вышла молодая женщина.
— Княгиня, выслушай меня, — попросила она еще раз.
— Говори, я тебя слушаю.
Девушка, боясь, как бы ее не прервали, начала быстро говорить:
— Меня зовут Ясна. Жила я в далекой деревне, на границе с враждебными Весинами. Там обращаться с топором и луком учат с детства даже девочек. Я и две моих сестры пришли сюда в надежде на твою милость. Княгиня, вели взять нас в княжескую дружину.
По толпе пронесся удивленный гул. Две девушки, похожие на Ясну, отделились от толпы и встали рядом с сестрой. Ярослава оглянулась на Ингвара. Тот удивленно рассматривал девушек, а у Ратибора, стоящего рядом с князем, от удивления вытянулось лицо. И тут Ярослава произнесла то, чего сама от себя не ожидала.
— С этого дня в городе Новгороде по моему слову, собирается женская сотня, которой после обучения всем воинским наукам будет доверена ратная служба.
На площади стояла могильная тишина, которую прервал звук клацающих зубов воеводы. Толпа заголосила. Ингвар же отнесся к этому абсолютно спокойно. Он поднял руку, гул голосов затих.
— Я не собираюсь отменять волю княгини. Микула, — парень снова вышел из толпы. — Ты вечером приведешь девушек на воинский двор. Я предупрежу Данилу Святославича. — Микула ошарашено кивнул. — Вот и хорошо, — сказал Ингвар, — отныне любая может прийти в княжескую дружину. Но с одним условием: испытания женщины должны проходить наравне с мужчинами, а кто забрюхатит, навсегда потеряет право служить.
Ингвар сел в сани. Ратибор прыгнул на коня. И княжеский кортеж отправился в сторону кремля. Въехав во двор, Ингвар кликнул ближайшего отрока.
— Молнией лети на воинский двор. Найди Данилу Святославича. Пусть идет сюда — у меня к нему серьезный разговор.
Потом вместе с Ярославой он прошел в терем. Войдя в зал совета, Ингвар обнял ее за плечи и прошептал на ушко:
— Ты, мое солнышко, все правильно сделала, ведь в том, другом мире, женщины несут ратную службу наравне с мужчинами.
— Спасибо, — вдруг сказала Яра, — я так боялась, что там, на площади, ты скажешь нет, и это сильно повредило бы Новгороду. Но ты не оспорил моего решения. И это показало народу, что я княгиня, которая способна на собственные поступки.