Первым поднялся Ратибор.
— Князь, дозволь мне вести передовые сотни. Мы от этого ничего не теряем.
— Нет, воевода, я — приманка, и не будем больше об этом. Еще?
Поднялся Вадим.
— Княже, а если они не выйдут в поле, и будут знать, что мы идем? Тогда они измотают нас внезапными ударами из засад.
— Поэтому я и иду в передовом отряде — они должны принять честный бой с князем. Еще? — Все молчали. — Тогда совет закончен, послезавтра на заре выходим из города. — Все поднялись и вышли.
На следующий день в Новгороде была жуткая суета. Гостомысл с Ратибором собирали обоз. Сотники проводили смотры своих войск. Вечером того же дня в кремль заглянул Ратибор.
— Князь, обоз собран, сотни проверены, мы готовы к походу.
— Иди отдыхай, — махнул рукой Ингвар, — ты сегодня славно потрудился.
Воевода слегка поклонился и вышел. На следующее утро Ингвар с Ярославой вышел на крыльцо терема. Суеты не было. Все основное сейчас происходило на воинском дворе. Обняв жену, Ингвар сбежал с крыльца и прыгнул в седло своего Черена. Мечи он закрепил за спиной по варяжскому обычаю, тем более что так они не мешали при езде верхом. При этом длинные руки князя могли выхватывать их очень быстро. В последний раз он поднял руку в прощании и тронул коня. Ингвар въехал на воинский двор, когда все сборы были закончены. К нему медленно подъехал Ратибор.
— Все, князь. Обоз загружен. Сотни построены. Через пять минут можно будет трогаться. У нас в строю пять сотен пехоты и три сотни стрелков.
На двор влетел Гостомысл.
— Ты чего? — насторожился Ингвар.
— Да вот, заехал попрощаться, думал, опоздаю, вот и гнал коня, — сказал боярин.
У Ингвара отлегло от сердца.
— А я уж думал, чего случилось, — с облегчением сказал он. — Ну ладно давай обнимемся, и нам пора. — Они трижды обнялись по росскому обычаю.
— Трогаемся! — крикнул князь. И сотни людей пришли в движение.
Снега начали подтаивать, поэтому войска добирались до места сбора не три, а четыре дня. Наконец утомительный рейд был позади. Ингвар распорядился поставить лагерь в трех часах ходьбы от деревни Глубокой. Тут же были высланы дозоры, с четким приказом хватать всех и вести в лагерь. При оказании сопротивления рубить непокорных на месте. За день привели только троих мужиков, которые случайно наскочили на секрет. После допроса, удостоверившись, что они не из Белоозерских, а свои, новгородские, их проводили к костру, сказав, что утром отпустят. Ночь прошла спокойно, дозоры ничего подозрительного не видели. Незадолго до рассвета Ингвар поднял своих сотников.
— Выступаем через час. Первой идет сотня Вадима, за ней двигаются две сотни стрелков Позвизда и Мала, прикрывает сотня Еремы. С боков колонну сторожат ратники Олега. Всем готовится.
Сотники разбежались по своим сотням. Ингвар подошел к уже поднявшемуся воеводе.
— Выходишь вслед за нами часа через четыре. От обоза ни на шаг. До Белоозера отсюда двенадцать верст, но через лес проторена хорошая дорога. Ровно посередине стоит весь Кряжи. Мне ее придется захватить так, чтобы никто оттуда не смог предупредить Святослава. Я буду оставлять для вас метки на деревьях, иногда указания на бересте. Так что, смотри внимательно.
Воевода кивнул. И пошел готовить своих.
Ровно через час часть дружины под командованием Ингвара покинула лагерь. Еще через три часа они перешли новгородскую границу.
Веское племя насчитывало восемь крупных родов, числом более пяти тысяч человек, и селилось небольшими группами по две три сотни. Теперь центральным поселением стало Белоозеро. Через пару часов Вадим безошибочно вывел сотни прямо на край веси Кряжи, быстро окружив ее, Ингвар дал приказ на приступ. Он рассчитывал взять хозяев сонными, но оказалось, что их здесь ждали. Как только воины подошли к невысокому частоколу, в них полетели стрелы, обычные, охотничьи, но очень меткие. Новгородские лучники ответили мгновенно. Обстрел из-за частокола ослаб, но не прекратился. То тут, то там падали ратники, слышались стоны. Но штурм продолжался, и вскоре частокол был повален в нескольких местах. Ратники сумели ворваться внутрь. Дальше началась обыкновенная резня. Когда все закончилось к Ингвару подбежал Мал: