— Ты прав. Мои земли обширны и простираются на много дней пути, но есть одно место, где они особо нуждаются в защите. Ты прошел через него два дня назад. Там твои суда принесут много пользы, поскольку вы, варяги, опытные и храбрые мореходы. Место это я зову Ладожским озером, оттуда берет начало река Волхов. Если ты согласен, я даю тебе эти земли в лен. Поставь там город и назови его Ладогой. Будь защитой земле новгородской.
— Да будет так, — произнес Трувор. — Я не ошибся в твоем решении. Какова будет дань Новгороду?
— Такая же как у всех остальных: две шкурки куницы, две соболя, семь беличьих, баклага меда и сорок мер зерна. Также с двора необходимо получить две гривны серебра. Но с одной оговоркой, я буду получать из нее только половину, остальное будет оставаться тебе на развитие нового города.
— Согласен, — произнес викинг. — А ты оказался еще умнее, чем о тебе говорят люди. Ты отдал богатейшие земли, которые, правда, из-за постоянных набегов малообитаемы. Но при этом ты получил намного больше. Кроме щита от урман, будет тебе опора на Ладоге. А в скором времени моя дань увеличится, поскольку город будет быстро богатеть. При этом я буду являться только твоим наместником, и после моей смерти ты сможешь назначить любого другого. Что ж мне годятся такие условия. По рукам, князь новгородский.
Они ударили по рукам. Рукопожатие Трувора было приятным, крепким и одновременно по-отечески осторожным.
— Князь. Дозволь остаться в твоем городе еще дня на три. Моим людям необходимо закупить все потребное для дороги.
Ингвар кивнул.
— В любом случае тебе пришлось бы задержаться. Через два дня я при всем новгородском люде назначу тебя наместником ладожских земель.
В зал заглянул озабоченный Данила.
— Княже, люди у ворот кремля собрались. Тебя требуют.
— Скажи, что сейчас выйду.
Данила кивнул и ушел.
— Князь, а тебя народ любит, — с улыбкой сказал Трувор. — Надо быть действительно хорошим правителем, чтобы к тебе так народ шел.
— Слушай, Трувор. Во-первых, ты меня старше. Во-вторых, ты мой дядя. Давай так договоримся: на людях будешь звать меня князем, в обычной обстановке зови Ингваром или племянником.
Хмурое лицо викинга разгладилось, широкая улыбка сделала его мягче и добрее.
— Договорились, племяш. А то действительно, как будто и не родственники.
Утро следующего дня было замечательное, солнечное. Очень хотелось помахать мечем, ощутить его тяжесть, боевой азарт, что князь и сделал. Одевшись, Ингвар легко и бесшумно выскользнул из горницы Ярославы. Он с детским нетерпением кинулся на задний двор. Еще издали он услышал знакомый звон. Повернув за угол, он встал как вкопанный. Данила, орудуя двумя мечами, бился с десятком ратников. Двое уже выбыло из борьбы. За несколько секунд нападающие лишились еще троих, вскоре их осталось двое. Ловкий финт Данилы — один, быстрый удар — и последний враг повержен. Данила показал ратникам их ошибки и отправил тренироваться. Ингвар подошел со спины и положил десятнику руку на плечо.
— Ты молодец, — сказал он. — Тебе стало мало, что ты один научился хорошо биться. Может, тебе даже стало скучно. Но важно не это. Ты научился выживать сам, теперь учишь других. Мне тебе больше дать нечего.
Данила повернулся к нему. Глаза были преданные и слегка увлажненные.
— Спасибо, князь. Для меня нет больше радости, чем служить тебе и с честью за тебя умереть.
— Это всегда успеется. А сейчас давай-ка позвеним мечами.
Ингвар, не отступая от традиции, провел с Данилой двадцать поединков, но победить сумел только в одиннадцати. Обняв десятника, он отвел его в сторону.
— Данила, с этого момента ты выходишь из состава моей охраны.
— Княже. Не гони, — взмолился парень. — Я умру без службы.
— Ты не понял меня. Пойдем в зал совета.
Дойдя до дверей, которые тут же распахнулись перед ними, Ингвар подозвал ратника, охраняющего вход:
— Забудь, что мы здесь. Меня ни для кого нет, если только сам Перун придет.
Ратник из охранной сотни кивнул и встал, заслоняя дверь. Когда князь говорил так, нужно было умереть, но исполнить его приказ.
Закрыв двери на засов, Ингвар сел за круглый стол, подозвав бывшего десятника, он усадил его рядом.
— А теперь слушай и запоминай. И упаси тебя Перун, рассказать кому-нибудь о том, что я тебе сейчас скажу.
Данила быстро кивнул.
— Княже, Перуном клянусь, что ни один человек не узнает, о чем мы говорим.
— Я тебя не гоню, но ты покинешь охранную сотню. Над тобой никто больше не властен, кроме меня. С сегодняшнего дня ты создаешь собственный дом. У нас есть воинский дом, финансовый, а теперь будет еще и охранный. Я наделяю тебя особыми полномочиями. С этого дня ты можешь из любой сотни забрать любого воина, кроме сотника. Ты должен отобрать две сотни мужчин и женщин, научить их виртуозно владеть любым видом оружия, искусству переодевания, бою без оружия, знанием ядов и противоядий. Подбирай только лучших. Десять твоих воинов должны суметь устроить переворот в любом государстве. Кое-чему сумею научить я, но в остальных вопросах тебе придется найти учителей. Надо ли говорить, что они должны держать язык за зубами на семи замках. Ты все понял?