– Ну, про трибунал – это хрена лысого…
– Где-то я уже это слышал.
– Ладно, хватит зубоскалить. Любезности прибережем на потом. Где твое начальство? Теперь уже бывшее…
– Пойдемте. Познакомлю.
Некоторое время мы шли молча. Я успел заметить, что Панаетов сделал выводы и на этот раз почему-то вырядился с товарищем Пятым в пехотную «ночку» – полевую форму мотострелковых подразделений министерства обороны. Он заметил мой многозначительно насмешливый взгляд и раздраженно спросил:
– Что на этот раз?
– Да ничего…
– А что так ехидно улыбаешься?
– Да для ваших габаритов эта форма, как на корове седло. Распугаете мне тут всех «духов», с кем тогда воевать?
– Не переживай, умник. На твой век хватит.
Вечером, после ужина, мы остались в пустой палатке штаба. Перед нами на огромном прокладочном столе была развернута привезенная Панаетовым ксерокопия мелкомасштабной карты Веденского и Ножай-Юртовского районов, отпечатанная на низкокачественном принтере. На ее размытую крупнозернистую фактуру простым карандашом были нанесены несвойственные армейским тактическим знакам пометки и обозначения, известные только ее хозяину и посвященным в это дело людям. Слабый бледный свет «лампочки Ильича», выбивавшийся из-под самодельного матерчатого абажура, полумрак и тишина, окружавшие нас, придавали нам той, на мой взгляд, потешной таинственности и загадочности, которые обычно навевают старые фильмы о пиратах, шпионах, заговорщиках и контрабандистах с присущими им подобными сценами. И только одна мысль возвращала меня с небес на землю: мы небыли теми джентльменами удачи, которые ищут сокровища или приключения. Мы были неизвестно кто, нас не существовало в природе: ни в приказах, ни в сводках, ни в донесениях. Хотя одно из самых незабываемых приключений мы все же найдем на свою задницу – это я прекрасно осознавал.
– Вот – Шуани. Вот – дорога, вот – ущелье, – тихо говорил Панаетов, указывая своим мозолистым пальцем, в мелкие трещинки которого въелись не то грязь, не то оружейная смазка – А вот твой хутор…
– Этот хутор такой же мой, как и ваш, – обиженно проворчал я.
– Заткнись и слушай. Подойти можно с двух направлений: с севера или с юга. Видишь? Я так думаю, они обязательно появятся на хуторе. К сроку пополнения продовольствием и медикаментами они обязательно вышлют группу 8-10 человек. Стало быть, выйдут вот здесь. Тут мы их всех и накроем. План таков: машины оставляем в лесу, где-нибудь на окраине села. Пятый со своими людьми занимает позиции возле хутора. Группу огневой поддержки оставляем вот здесь, возле тропы. Их задача – отсечь огнем тех, кто попытается придти на помощь. Быстро вяжем тех, кто зайдет на хутор и уходим к машинам. Рекогносцировку на местности мы уже провели. Остается ждать данные радиоперехвата.
Панаетов уселся обратно на свой стул и, отхлебнув из стакана остывший солдатский чай, кивнул Пятому, давая тем самым понять, что настала его очередь говорить.
– Наша основная база – в Шали, на территории ВОВД*, – монотонным голосом, словно читая неинтересную оперативную сводку, заговорил молчавший все это время здоровяк – На УАЗиках с номерами военной комендатуры в день «Д» первая группа выдвигается в сторону Ножай-Юрт через Майртуп, Джугурты – на Ялхой-Мохк с таким расчетом, чтобы к исходу дня, к времени «Ч» прибыть в Малые Шуани, якобы на ночлег по причине сломавшейся техники. Примерно в это же время вторая группа, выйдя из Ножай-Юрт, через Саясан, выходит на Шуани и занимает позиции южнее точки рандеву. С наступлением темноты мы занимаем указанные ранее позиции и находимся в режиме ожидания. С наступлением движения* колонна первой группы одним броском выдвигается к хутору, осуществляем быструю эвакуацию и уходим на север, по этой же дороге на Чари-Мохк. При невозможности – прорываемся на юг, ко второй группе, которая уходит на Саясан, под прикрытие федералов. При осложнении обстановки задействуются огневые средства Ножай-Юртовской минометной батареи и артиллерии старшего начальника. Так же на площадки подскока выдвинется две маневренных группы горной группировки в готовности к оказанию помощи и при необходимости поддержки огнем. Боевые распоряжения подготовлены и будут немедленно отданы в подразделения при наступлении времени «Ч». У меня все.
Панаетов вопросительно посмотрел на меня. Его взгляд красноречиво говорил мне: «Ну? Что теперь скажешь, студент?».
Я с деланно ошарашенным видом сидел, изображая зазевавшегося на уроке плохого ученика.
– И что ты молчишь, как рыба об лед? – не выдержав, спросил Панаетов.
– Позволю себе спросить, а что с Ахьядовым? Вы проверяли его? – наконец, подал я голос.