– «Штука»*, идет? – с готовностью предложил он.
В его глазах зажглись азартные огоньки шального заработка. Или, скорее всего, чего похлеще – например: двух голов российских офицеров. В общем, я не очень-то дружелюбным тоном язвительно ответил:
– Граната Ф-1, оборонительная, разлет осколков до двухсот метров. Идет?
– Ай, зачем так шутишь, дорогой? Я ж серьезно.
– А я что, по-твоему, шутки шучу?
Я заметил, как один солдатик-водитель, открыв капот своего ЗИЛа и осторожно отвинтив крышку заливной горловины радиатора, лениво полез в кузов, вероятно за канистрой с водой. Чтобы избавиться от назойливого чеченца, набивавшегося мне в попутчики, я деловито вынул из кармана «эфку» и к его дикому изумлению красноречивым жестом выдернул предохранительную чеку. Это настолько быстро на него подействовало, что он через секунду уже был внизу, у дороги, однако, успев выкрикнуть мне напоследок:
– Какую «шмаль»* ты куришь? Тилла*!
– Такую же, как и ты, придурок, – пробормотал я себе под нос, вставляя на место «кольцо».
Спрятав гранату в карман, я быстро направился к машинам. Солдатик, чертыхаясь, гремел пустыми канистрами в кузове:
– Где же ты, срань господня?..
– Эй, служивый! – крикнул я ему, стоя внизу у кузова – Вы на Шелковскую?
– Тебе какое дело? – выглянув из-под рваного брезента, вызывающе спросил он и утер грязной рукой свой нос, оставляя на нем своеобразный темный след.
– Я в батальон добираюсь. Тебе документы показать?
Солдатик спрыгнул ко мне с пустой капроновой канистрой в руке и раздраженно заметил:
– Ты мне хоть живую обезьянку покажи, мне-то какая разница?
Я, молча, протянул ему сигарету. Он спрятал ее за ухом. Я протянул еще одну и дал прикурить со своей зажигалки.
– Щас придет прапор, договаривайся с ним… – блаженно выпуская дым, сообщил водила и уже доверительным тоном добавил – Пачка «Петра», не меньше!
– Гавно-вопрос. Только нас двое.
– Ну, значит две пачки, – пожал плечами солдатик – только учти, ждать не будем. Скоро отваливаем.
Я протянул ему напоследок и свою зажигалку.
– Не стоит, у меня их целая коллекция, – равнодушно махнул он рукой и направился куда-то «на задворки» рыночка, вероятно за водой.
Я проводил его взглядом и подошел к кабине. Рядом никого не было. Я быстро вскочил на бампер и бегло оглядев сей немытый агрегат, аккуратно выдернул из «катушки» высоковольтный провод, однако оставив на ней изолирующий резиновый держатель, дабы создавалась иллюзия надетого в свою гнездовину наконечника. Спрыгнув обратно, я воровато огляделся по сторонам и, деловито вытирая руки, пробормотал:
– А подождать придется, блин, Шумахер.
Вернувшись в кафе, я тщательно помыл руки с мылом в самодельном рукомойнике в углу, вытер их о чистое вафельное полотенце с армейским клеймом, не спеша прошел к нашему столику и устало уселся напротив Краба, блаженно ему улыбнувшись.
– Тебя где носит, едрить твою с бритвой? – уплетая свежеприготовленное мясо, поинтересовался мой напарничек – Рубай, давай! Нам еще полдня добираться.
– Кому как, кому как, – неопределенно ответил я, выбирая кусок баранины поаппетитнее.
Сергей Петрович, было, оторвался от своей трапезы, соображая, о чем это я? Однако, не желая в данный момент утруждать себя какой-либо дедукцией, снова впился зубами в аппетитную корочку.
Сытный обед располагал к философским рассуждениям и неторопливости суждений, однако я не намеревался долго задерживаться в кафе и посоветовал Крабу побыстрее собирать свои пожитки, наблюдая в окно, как приземистый крикливый прапорщик «таскает за волосы» незадачливого водителя ЗИЛа, машина которого никак не хотела заводиться. Мы, расплатившись с хозяином, вышли на улицу.
– Проблемы? – спросил я у старшего колонны, который крыл трехэтажным матом своих подчиненных вместе со всем российским военным автопромом.
– Вали-ка отсюда! – посмотрев на мои «чистые» погоны, ответил прапорщик.
– По-моему, нас тут не уважают, – грустно обратился я стоявшему рядом напарнику – А, Сергей Петрович?
Краб подошел к прапорщику вплотную и ткнул ему прямо в лицо свое служебное удостоверение сотрудника ФСБ.
– Извиняюсь, товарищ майор… капитан… Э-э… – обескуражено забормотал старший, не зная, что делать дальше – продолжать ругать своих солдат или разговаривать с нами.
Пока Петрович продолжал успешно наносить ущерб пошатнувшемуся авторитету прапорщика, я залез под капот, вставил наконечник обратно в гнездо, для видимости подергал все провода в «пауке» на трамблере и кивнул водиле:
– Теперь попробуй…
Машина, словно раздумывая, тяжко запыхтела цилиндрами, в глушителе раздался многообещающий хлопок и двигатель завелся к всеобщей радости всех присутствующих.