Таким образом, накидав свой приблизительный план действий, я стал терпеливо ждать появления в комендатуре Кабана – моего боевого кореша. Познакомились мы с ним в не совсем дружеской обстановке – в тот период я со своей группой работал в этом районе, а с Кабанковым, тогда еще майором, старшим офицером группы разведки, мне предстояло согласовать некоторые вопросы по взаимодействию. Я прекрасно понимал враждебность «соседей» к моей группе, которая прибыла для работы на его территории. Поэтому я не особенно расстраивался на счет его ворчливости в общении и скупости в сведениях. Но нас примирил бой под Парабочем, где мы неожиданно «встряли» и с тех пор, когда подавалась заявка на взаимодействие, Кабан обязательно просил именно мою группу. Таким образом я неплохо «врос» в здешнюю обстановку, прекрасно ориентировался на местности, а главное – владел служебно-оперативной обстановкой в районе. Здесь я себя чувствовал, как рыба в воде, не то, что в горах.
А вот для того, чтобы сработать по Шуани наверняка, мне и нужен был человек из местных. Конечно, можно было действовать и напролом, как первоначально и предлагал Панаетов. Но можно было свести риск к минимуму, подойдя к этой операции с более глубокой подготовкой на предварительной стадии и вариантами при непосредственной отработке движения. Почему? Панаетов хотел сработать по полевому командиру Бимурзаеву, а это не тривиальная охота на обкуренного «фугасника»*. В нашем отряде уже не один разведчик погиб при работе по «полевикам»*. Это смертельно опасное занятие. Боевики дерутся до последнего при угрозе пленения своего эмира* и, не задумываясь, пойдут на любые жертвы. Более того, еще и мстят после этого. Поэтому надо было все продумать и по возможности, как говорят, «влупить в самую десятку», не оставляя боевикам никакого шанса. Знать день «Д» и время «Ч» это знать время и место встречи Халида с его человеком. Всю банду он конечно с собой на рандеву не притащит. Однако его прикрытие будут составлять матерые бойцы, смертники. Поэтому и было важно не оставить «хвоста», сработать чисто, чтобы благополучно уйти из района выполнения задачи.
Одним словом, пищи для размышлений у меня было предостаточно.
Входная дверь в столовую громко хлопнула и в проходе между сдвинутых столов возникла знакомая фигура черноусого чисто выбритого человека, одетого в светло-зеленый «камыш»* с «Калашом» за спиной. До боли знакомая родинка на правой щеке как обычно придавала ему сходство с немецкой овчаркой. Так мне почему-то показалось еще с момента нашего первого знакомства.
– Савелий!
– Кабан!
Мы обнялись, похлопывая друг друга по плечам. От него веяло табаком и каким-то незнакомым запахом, принесенным с улицы.
– Я не понял, с каких это пор ты стал сотрудником комендатуры ЧР? – громогласно вопрошал Кабанков.
Он вообще был человеком громким, подвижным, как полуденное торнадо.
– Да к черту эту комендатуру ЧР! Где здесь можно отдохнуть и помыться?
– Как это, где? У меня, конечно! Где же еще? Все к твоим услугам: «Баня, водка, икра и лосось». Тут как раз ребята из ВОГОиП должны вечером подгрести.
– Твои «вогоипэшные» волкодавы – это, конечно, хорошо. Но не в этот раз. Окей? Я по делу.
– Кто б сомневался! – ворчливо заметил Кабанков – Когда ты здесь появляешься, наша провинциальная война получает новый импульс… Ладно, айда ко мне в нору, а то торчим тут, как «три тополя на Плющихе».
«Пенаты» разведчиков меня приятно удивили, вернув в привычное налаженное русло неспешности мыслей. Баня расслабила и умиротворила. Здесь почти ничего не изменилось. Разве что отремонтировали здание столовой, правда так и не избавились от вездесущего запаха сырости и плесени. Разведчики жили обособленно: солдаты – в бывшей швейной мастерской, где до второй войны шили форму и атрибутику Шариатской гвардии, офицеры – в небольшой сторожке с наглухо заколоченными и обложенными мешками с песком окнами. Возле входа гулял кобель – немецкая овчарка по кличке Викси. Его кличку бойцы давно переименовали в Вискас. Он был минно-разыскной собакой, однако после последнего подрыва на фугасе почти полностью ослеп, стал тугой на ухо, а главное – потерял нюх на фугасы. Его хозяин, кинолог-сапер, погиб. Викси никого не признавал, перекусал почти всех солдат и начальство. Его положено было «усыпить», то есть, в условиях боевых действий – вывести за колючую проволоку периметра охранения и застрелить. Кто ж с ним будет мучиться? Но этого никто не смог сделать. Тогда это непростое дело поручили почему-то разведчикам. Однако головорезы Кабанкова прикормили строптивого кобеля и, в конце концов, офицеры разведывательной группы забрали Вискаса к себе в охранники. Как пес МРС* он нынче был никакой, зато охранник из него получился – что надо! Так Викси стал караульным псом и почетным пенсионером.