– Договорились.
Я вернулся к разведчикам и застал там Краба за составлением справки из служебного задания, которую он заполнял от руки, сидя за кухонным столом и попивая остывший кофе.
– Мое почтение, Сергей Петрович! Решили заняться штабной работой?
Краб бросил на стол ручку и не без укора проворчал:
– Если бы не твое безумное вранье коменданту, то было бы значительно легче жить!
– Ну, жизнь, вполне вероятно и была бы полегче, но от штабной рутины вас никто бы не освободил.
– Не «вас», а «нас»! – язвительно поправил Краб.
– Попрошу не обобщать, – стягивая с себя пыльные берцы, улыбаясь заметил я – Обеспечение и прикрытие операции возложено на вас и отчетные документы вам оформить все-таки придется. Так что – дерзайте, Сергей Петрович. Дерзайте!
– И откуда вы такие наглые только беретесь! – хоть и раздраженно, но вполне доброжелательно прошипел Краб.
Он прекрасно понимал, что его работу я делать нисколько не намерен. Да и с первых минут нашего знакомства я постарался с предельной ясностью расставить все акценты в наших с ним взаимоотношениях. Поэтому Краб прекрасно понимал, что «бумажная» часть нашего дела всецело лежит на нем.
– Откуда? – продолжал, однако я начатый разговор – Да все оттуда же – из ЛенПеха! Скажите лучше, что вам известно о группе Тимура?
Краб насторожился, однако пожал плечами:
– Нет, ничего не известно.
– Ну, вот видите? Вы не желаете даже в интересах нашего общего дела со мной откровенничать. А еще хотите, чтобы я вам помог в заполнении каких-то фуфловых отчетно-информационных документов.
– Это какие еще интересы «нашего общего дела»? Какое отношение имеет
Тимур к Халиду? – аж подскочил на табурете Краб.
Я сел напротив Краба и стараясь сохранять железную выдержку, решительно заговорил:
– А я сейчас вам постараюсь объяснить, если у вас память отшибло или просто проблемы с аналитикой. Хреновое вы мне прикрытие обеспечили, товарищ «капитан-майор»! Я только что допустил прокол, который в иной ситуации стоил бы мне жизни. Почему вы меня не проинформировали о гибели самого Тимура? Я в качестве пароля «передал привет» человеку с того света, получается? Хорошо, этот человек долгое время работал со мной в одной связке и знает меня, как облупленного. А ну, если бы я шел на оперативный контакт «вслепую»? Сейчас бы вам просто прислали бы пакетик с моей головой, на которой бы явно проступал удивленный взгляд моих глаз: «Из-за чего?»… А я скажу из-за чего: из-за вашей некомпетентности или намеренного утаивания информации! Ну?
– Я никоим образом не предполагал, что гибель Тимура для вашей работы имеет значение – растерянно пробормотал сбитый с толку Краб.
– А это и обзывается «некомпетентностью», Сергей Петрович! Я вам ясно сказал: меня интересует информация обо всех фигурантах этого района, отмеченных в вашей базе данных. Однако же именно вы – я не ошибаюсь? – взяли на себя ответственность за определение информационного объема на данном этапе. Так что пока от нашего сотрудничества никакого толку. Это пока все, что я хотел вам сказать, мой дорогой напарничек!
Я поднялся и, поставив на электроплитку чайник, направился в дальнюю комнату.
– Постой! Давай не будем делать скоропалительных выводов – примирительно сказал Краб, останавливая меня.
– Хорошо – я снова сел рядом с ним – Кто убрал Тимура? Что известно о гибели его группы? Кто теперь мочит его людей?
Краб покачал головой:
– Этого нет ни в одной базе данных. Ты касаешься таких вопросов, за которые тебя просто раздавят, сотрут в порошок.
– Ну-у… – кисло поморщился я – Не увиливайте от ответа, Сергей Петрович. Подумайте: на карте стоит и моя жизнь. Я тоже был в группе Тимура. Ваша контора имеет к этому отношение?
– Нет.
– Но с вашего молчаливого согласия… Да?
Краб немного помолчал, затем сказал негромко:
– Это все политика, парень. Грязная политика. Мы ничего не можем изменить.
– Это не политика, а – война. Грязная война. И вы участвуете в этой войне. И не держите меня за идиота. Думаете, я поверю в то, что в вашем учреждении не знают о трафике нефти, оружия и наркотиков через Буруны? Думаете, я не понимаю как так – боевик, две войны воевавший против нас, вдруг меняет в корне свои убеждения, получает амнистию и с чистой совестью поворачивается с оружием в руках против своих вчерашних единоверцев? Что, за все эти годы войны он не убил ни одного русского солдата? Чист, как банный лист? Так что, коллега, не валяйте дурака, я вас умоляю!
– Что ты хочешь от меня услышать? – устало спросил Краб.
– Тимура убрали люди из Грозного?
Краб едва заметно кивнул головой.