Мы пересекли крошечный дворик, затем протиснулись между двумя стенами и оказались среди шумных торговых рядов. Лема вывел меня на окраину рынка, мы прошли через несколько дворов и оказались на тихой улице, возле синей «шестерки»*.
– Садись – кивнул мне Лема.
Я сел на заднее сидение. За рулем сидел младший брат Лемы – Ваха. Они перекинулись парой-тройкой фраз. Из их тревожных интонаций я понял, что речь шла о наших тайных преследователях. Затем брат вышел из машины и исчез в направлении рынка.
– Ложись на пол, чтобы тебя не видно было, – садясь за руль, сказал Лема – накройся там покрывалом!
Мы, немного пропетляв по кривым не мощеным переулкам, выехали на тихую окраину.
– У нас совсем немного времени, Иса. Говори, зачем я тебе понадобился – заглушив мотор, сказал Лема.
Я вылез из своего импровизированного укрытия.
– Есть дело. Опасное.
– Ну, то, что не дров наколоть – я уже понял, едва меня нашел Усман и попросил о моей встрече с тобой – заметил Лема.
– У тебя, ты говорил, есть родственники в Беной?
– Есть. Но ты не с того конца начал, Иса – Лема закурил сигарету – Кого на этот раз мочить придется?
– Мочить никого не надо. Нужна информация.
– Информация? Что-то я тебя не понимаю…
– Нам надо знать, когда в Шуани нагрянет Халид.
– Так вот вас кто интересует – Халид!
Лема задумался.
– Без тебя мы не управимся. Дров можем наломать.
– Еще и как наломаете – согласился Лема – Шуани далеко. У меня там нет никого.
– Может, через знакомых попробовать? Поговори со своими.
– «Со своими»… – эхом пробормотал Лема – Нас и так почти никого не осталось. А втравливать в это дело дядю и его семью… Сам знаешь, если что – никого не пощадят.
– Жаль. Я на тебя надеялся.
– Погоди причитать. Есть у меня один человек. Он родом из Ялхой-Мохк, сейчас живет в Беной. У него в Шуани живут родственники. Ничего не обещаю, но попробую через него все разузнать. Давай, через три дня встретимся в кафе на рынке возле Мескер-Юрт. Если я не смогу подъехать туда, то брата, Ваху, пришлю.
– Договорились.
– И сдается мне, что тебе пора отсюда уезжать. За тобой следили не наши, не местные. А это плохо.
– Да понял уж…
– И еще. Сможешь устроить мне так, чтобы я на какое-то время уехал из Чечни?
– Я поговорю с моим начальством. Они люди влиятельные, думаю, помогут.
Лема завел двигатель и мы поехали мимо центра на другую окраину села – на блок-пост к липецким ОМОНовцам. Там он меня высадил и уехал. Я сел на один из бетонных блоков, закурил и стал ждать попутку, чтобы добраться с оказией до комендатуры.
…Хоть мы и были одни с Крабом в домике у разведчиков, я, едва переступив порог, внятно ему проговорил:
– Четыре девятки, напарничек! Четыре девятки!
Это означало немедленную эвакуацию.
Краб секунду смотрел на меня расширенными глазами, затем сорвал с гвоздя кепи и быстро убежал в комендатуру. Через сорок минут за позициями батальона уже завис вертолет Ми-8, с поющим свистом рассекая раскаленный воздух своими лопастями.
Панаетов с большим сомнением отнесся к моим ожиданиям по поводу получения информации от Гунатова. Однако добро на его «консервацию» после некоторых колебаний он все же дал, но при условии нейтрализации «Халида». Панаетов, как и полагается, дал Леме оперативный псевдоним «Патриот» и внес его в свою базу данных, поставив его таким образом «на все виды довольствия», как своего источника. Иначе, по закону, он ничем не мог впоследствии помочь ему покинуть территорию Северного Кавказа под легальным прикрытием.
Мы собрались на базе в Шали. Это была отправная точка нашей операции, получившей кодовое наименование «Беной». «Тяжелые» дали мне кличку «Студент», поскольку я не был профессиональным сотрудником и с их точки зрения не мог соперничать с ними на равных. Но мне, честно говоря, на все это было наплевать. Для себя я уже решил, что это будет последняя моя боевая операция. Таким образом, я отдам «долг» Панаетову по части военного трибунала, заодно, выполнив свое обещание в содействии ликвидации бандгруппы «Халида». Панаетов получит очередную благодарность, награду или продвижение по службе – это уже меня мало интересовало, а я – путевку домой.
Кроме Пятого и Краба я никого здесь не знал. Да и Краб был всего лишь «опером»*, поэтому он остался в Аргуне, где мы первое время базировались. Никто особо не выказывал ко мне интереса, лишних вопросов не задавал. Парни все были здоровые, немногословные. Днем почти никого на базе не было видно. Лишь ближе к вечеру, когда спадал полуденный зной, люди тянулись к штанге и гантелям, собирались в курилке посплетничать про погоду или с ОМОНовцами и СОБРами гоняли в футбол на небольшом дворике внутри нашей крепости.