Всего «тяжелых» на базе было человек шестнадцать. В углу дворика, под дощатым навесом, стояли несколько бронированных УАЗиков и две «Нивы». Ночью несколько человек куда-то внезапно уезжали, перед рассветом – пыльные, возбужденные и уставшие – приезжали, днем – отсыпались. Никто никого ни о чем не расспрашивал, за столом, при приеме пищи, никто ничего не рассказывал. Были только обычные разговоры ни о чем, дежурные анекдоты и обыденные житейские истории. Можно было даже подумать, что я нахожусь на каких-то странных спортивных сборах. Странных потому, что вокруг по-прежнему по ночам раздавались лающие автоматные очереди, топот бегущих ног, а утром за завтраком мы узнавали последние новости: кто где попал в засаду, где обстреляли блок-пост и т.д.
Я чувствовал, что скоро эта идиллия закончится и начнется то, ради чего меня сюда вытащил Панаетов. И я, конечно же, не ошибся. Поздно вечером, уже почти ночью приехал с Ханкалы Панаетов. Все заметно оживились. Нам было приказано собраться в комнате, служившей помещением для совещания и постановки задач. Там висела карта, стоял стол, десятка полтора стульев и табуретов. Я хотел было спросить у Пятого, по какой форме одежды одеваться, но вовремя сдержался. Сотрудники собирались, одетые кто во что: кто в камуфлированную футболку, кто в «натовке», кто вообще в гражданской майке-«борцовке». Мы молча расселись, заняв свои места. При появлении в комнате Панаетова никто не встал. Это был мой второй возможный промах – я, приученный к строгому выполнению военного этикета, едва не вскочил при появлении старшего по званию офицера, но вовремя сдержался – никто из остальных присутствующих офицеров – а было исключительно офицерское подразделение – не шелохнулся.
Панаетов отыскал меня взглядом и, оглянувшись на карту, сказал:
– Итак, джентльмены, я горд вам сообщить, что нам известны день «Д» и время «Ч». Патриот сделал свое дело. Теперь «Беной» вступает в свою завершающую фазу. Еще раз уточним порядок действий и время рандеву.
Рассвет только начинал разгораться на Востоке – гигантские бледные контуры близлежащих гор зубчатым частоколом проступали на фоне светлевшего неба, словно фотобумага, брошенная в реактив. Но это только казалось, что горы близко. На самом деле до них были десятки километров. Насыщенный утренней прохладой воздух скрадывал расстояние. На аэродроме стояла хрупкая тишина.
Борттехник, сняв внешнюю панель, ковырялся в двигателе вертолета, внизу стоял, смачно позевывая, второй пилот. Чуть поодаль, на траве, возле остывших за ночь бетонных плит, расположились разведчики из отряда спецназначения, выделенных в мое прикрытие. Их было 12. Панаетов, командир корабля, командир разведгруппы по кличке Набат и я стояли между разведчиками и вертолетом, негромко совещаясь. В принципе, уже все было решено. Я даже знал, что с первой ВМГ на броне в составе группы прикрытия пойдет Иван. Они нас будут ждать со стороны Ахкинчу-Борзой. Как он уболтал Верещагина дать добро на боевой выход – я не знаю. Но, в конце концов, он являлся офицером группы направления по работе спецназа и отвечал за организацию действий. Поэтому формально имел право на личное участие в операциях.
Панаетов сказал мне:
– Ну что, Студент? Настал и твой час. Когда получишь подтверждение от Патриота – не торопись. Проверь еще и еще раз – не наблюдают ли за вами? Не следят ли? Как только ты дашь мне условный сигнал – будет запущен в действие часовой механизм отсчета мероприятия «Беной». Берегите связь, она – всё. С получением твоего сигнала квадрат будет закрыт. По всем каналам работаем только на прием.
– Я все помню, товарищ полковник.
– Хорошо, сынок.
– Смотри сюда, командир. Запоминай, – командир корабля, достав свою планшетку с полетной картой, показывая на ней пальцем, пояснял – Отсюда идем на Ца-Ведено, но, не доходя до Верхатой, уходим влево, вот по этому ущелью, на Гуни. Здесь, по руслу вот этой речки-вонючки уходим вправо, оставляем Эникали и выходим на Хашки-Мохк. Вот здесь я вас и выброшу, смотри…
– Не надо нас выбрасывать – мы и сами выпрыгнем – пошутил я, но никто не засмеялся.
Мы, стукнувшись лбами, смотрели в карту командира корабля.
– До Шуаней отсюда по прямой километров десять будет, – прикинул командир разведгруппы – можем не успеть.
– Успеем, – успокоил я – Я там все тропы знаю. Главное, чтобы нам на хвост никто не сел.
Командир корабля свернул свою планшетку и вопросительно глянул на Панаетова. Тот утвердительно кивнул головой. Летчик повернулся к своим подчиненным, копавшимся в двигателе и крикнул: