- Гурам Георгиевич сказал, что пуля, которую он извлек из твоей головы, не задела мозг, но контузия и сотрясение сильно повредила центральную нервную систему, и участки мозгового вещества, отвечающие за речевые функции и слух.
Слышал я хорошо, но речь, действительно, была нарушена.
Я мог произнести только несколько не сложных слов: пить, да, нет, хорошо. Как не странно, но, по словам Ольги, во время сна я частенько очень чисто ругался матом.
- Гурам Георгиевич – хороший врач, профессор - продолжала Ольга, - один из лучших в Бурденко, - с понедельника он переводит тебя в обычную палату и назначает пневматический массаж барабанных перепонок, вибрационный массаж гортани, дарсонвализацию ушей и гортани, смазывания… Ты скоро поправишься!
После обхода на третий день, в понедельник, меня перевели в четвертую общую палату. Здесь было еще трое выздоравливающих и телевизор, установленный на подоконнике одного из окон палаты.
Ольга с радостью сказала мне, перестелив постель:
- К тебе посетитель. Отгадай, мужчина или женщина?
- Он.,. - сказал я, выбрав слово, короче некуда.
Она засмеялась.
- Какой хитрец. Тебя трудно разговорить. Угадал!
Бато Жомбаев с широкой улыбкой вошел в палату. Положил на прикроватную тумбочку огромный пакет со свертками и кулечками.
- Не все пациенты любят лечиться, но все пациенты хотят есть.
Мы обнялись. Я сел на кровати, облокотившись спиной о стену.
- Идем на поправку! – Бато хлопнул меня по плечу своей лапищей, отчего я тут же со смехом завалился на бок.
- Побочным действием хороших лекарств является полное бессилие лечащегося, - друг немедленно выдал из своей коллекции прибауток очередной афоризм.
- Тебе привет от Генерала.
- Спасибо. Как он?
- Нормально. Командует.
- Скажи, Бато, - с трудом выговаривая слова, спросил я,- как я оказался в Бурденко?
- Не волнуйся. Злодеев, которые в вас стреляли - поймали. Я сам тебя доставил сюда, а Генерал организовал лучших врачей. Жаль, что Пашку не довезли, - мрачнея, проговорил Бато, - Гурам Георгиевич – лучший хирург Москвы. Тебе любой скажет.
- Как Тамара?
- Твоя жена прилетает завтра. Как только Гурам Георгиевич разрешил с тобой повидаться – я тотчас позвонил в Новосибирск.
- Спасибо. Хорошо. А что с Ершом ? - спросил я.
- Ершом? А-а, Ершов. Господин Ершов оказал нам неоценимую помощь в поимке покушавшихся. Всех взяли. Не волнуйся.
После обеда явился еще один посетитель. Следователь прокуратуры. И тоже мужчина.
Я с трудом рассказал ему всё, что знал.
Он удивленно молчал целую минуту. Потом медленно снял очки и, щуря близорукие глаза, сказал, заикаясь:
- Возможно вы, Иван Васильевич, еще находитесь под воздействием медицинских препаратов. Ранение очень серьезное. Но то, что вы рассказали, в некоторых деталях не стыкуется с показаниями многочисленных свидетелей перестрелки.
Я разозлился.
- Действительно, господин следователь, девятимиллиметровая пуля проломила мне череп, но по авторитетному заявлению профессора медицины с мозгами у меня все в порядке. А у вас есть соответствующее заключение о ваших мозгах?
Тут я с удивлением заметил, что речь моя удивительным образом наладилась.
Следователь вдруг расхохотался.
- По крайней мере, один положительный итог нашей встречи точно налицо. Ваша речь чудесным образом восстановилась.
Он опять искренне засмеялся, откидывая голову назад. Я тоже, глядя на него, начал похихикивать, сначала маленькими очередями, а потом, хохоча во всю глотку, не на шутку испугав больных в палате, которые с изумлением и тревогой смотрели на это безумство.
Резко распахнув входную дверь, в комнату быстро вошла Ольга, с растерянным выражением лица. Мы хохотали, как сумасшедшие. Вскоре и она сгибалась пополам от приступа хохота.
Наконец, вытирая слезы носовым платком, следователь совершенно ровным и чистым, без заикания голосом сказал:
- Я получил массу положительных эмоций от общения с вами, дорогой Иван Васильевич. Мне пора идти. Можно я приду еще?
Через секундную паузу уже хохотала вся палата.
Сестра-хозяйка, толстая пожилая женщина с большим узлом постельного белья в руках, проводила меня в гардеробную, сверилась с записями в книге, и, открыв металлический шкафчик, передала мне мои вещи: кроссовки, футболку, джинсы и куртку.
- Когда менты вернули твою одежду, она была вся в крови, - я ее состирнула и погладила, - прокуренным голосом сообщила она мне.
- Спасибо.
- Ценные вещи у старшей сестры в специальном сейфе в главном корпусе. Иди с выпиской в регистратуру, тебе все объяснят, - не глядя на меня, женщина закурила сигарету и уселась за маленький столик в углу, - распишись…, - она подала мне шариковую ручку.