Несложные логические вычисления позволили мне понять, что номер находится на третьем этаже и окна его выходят на улицу Бейкер-стрит, как раз напротив старинного особняка, одетого в строительные леса по поводу ремонта его фасада. Я зашел в небольшой бутик и приобрел за 2 фунта стерлингов строительную ветровку с капюшоном, перешел улицу и взобрался по лесам на уровень четвертого этажа. Удобно устроившись между стойкой лесов и тюком строительного утеплителя, я настроил бинокль и принялся осматривать окна гостиницы третьего этажа. Нашел предполагаемые два окна номера 337 и стал ждать. Через минуту дверь номера, который был очень хорошо мне виден, открылась и я увидел женщину в голубой шляпе, которая вошла первой, за ней, закрывая на ходу дверь, вошел Борис. Женщина эффектно бросила шляпу куда-то вглубь комнаты, а Борис закрыл дверь. Они прошли в спальню. Мадам с размаху уселась в кресло, а мужчина подошел к окну, посмотрел в мою сторону и, пытаясь закрыть гардины, развел в стороны руки. Лёгкий хлопок был почти не слышен в шуме многолюдной Бейкер-стрит, но десятикратное увеличение моего бинокля позволили мне отчетливо увидеть аккуратное красное отверстие, появившееся в центре лба несчастного гангстера и невероятное удивление в гаснущих глубоко посаженных глазах.
Нищета исцеляет от высокомерия. Шведская пословица.
ГЛАВА 4
Шведский берег показался неожиданно, я поразился живописному виду портовых строений Треллеборга, многочисленным судам и суденышкам в акватории порта, величественному городу, утопающему в зелени. Почти все эмигранты, высыпали на палубу, покинув, порядком надоевшие за четыре часа монотонной болтанки, каюты парома. Бледная, с болезненными отеками под глазами, кутаясь в зеленый клетчатый плед, накинутый на плечи, у носовой лебедки стояла Надежда Константиновна, напряженно всматриваясь в береговую линию шведского порта. Ленин в веселом расположении духа быстро подошел к ней, что-то негромко сказал, рассмеялся, и сняв шляпу, энергично замахал ею в воздухе, приветствуя таким образом большую группу встречающих, кучно державшихся у береговой части бетонного пирса.
Вскоре уже можно было различить в толпе единомышленников лица Ганецкого и Гримлунда, которые в нетерпении расхаживали взад-вперед, в ожидании швартовки парома.
Наконец, мы с облегчением могли вздохнуть, ступив на землю нейтральной страны,
опасность провокаций в отношении эмигрантов хоть и оставалась реальной, но люди получили очень сильную поддержку и опеку в лице искренних друзей и сторонников русских революционеров, Ганецкого и левых социал-демократов.
Прибытие «Королевы Виктории» Гримлунд и Ганецкий состыковали с отправлением поезда до Мальме, который уже стоял недалеко от причала. Они немедленно повели нас к составу,
Ганецкий на ходу оживленно беседовал с Лениным, то и дело оглядываясь на политэмигрантов,
разрозненными группами продвигающихся к железнодорожному зданию из серого камня и коричневой черепичной крышей. На всем протяжении пути - от порта до состава поезда, шествие сопровождали полицейские, рассеянно наблюдавшими за радостными эмигрантами.
По песчаной дорожке, спускающейся с зеленого холма, с правой стороны от двигающейся массы возбужденных политэмигрантов, быстро спускался молодой человек с букетом полевых весенних цветов. В сером пальто, такой же серой высокой шляпе, он направлялся в сторону Ленина и Ганецкого, которые продолжали энергично беседовать на ходу. Вот, человек с букетом громко произнес на русском: «Владимир Ильич!!» Ленин остановился, взяв под локоть Ганецкого, который с удивлением оглянулся на окрик. Юноша, отбросив в сторону букет, бегом приблизился к Ленину и что-то бросил ему в лицо. Ильич закрыл лицо руками и опустился на одно колено. Несколько человек из числа эмигрантов немедленно схватили нападавшего, опрокинули его на землю, а Радек нанес юноше несколько ударов ногами. Полицейский, находившийся неподалеку, оттолкнул Радека и немедленно надел на довольно сильно избитого юношу наручники.
Крупская и несколько человек из числа находившихся вблизи происшествия, и прибывший фельдшер, оказывали Ленину помощь. Оказалось, неизвестный пока злоумышленник, плеснул будущему вождю мирового пролетариата в лицо зеленкой.
Этот неприятный инцидент, однако, никак не мог омрачить настроение общего духовного подъема путешественников, которые чувствовали близость Родины и скорое окончание их многочисленных мытарств и лишений.