Генерал спрыгнул с «брони», неловко приземлившись, упал на бок. В прицел «Винтореза» я видел искаженное болью лицо. Он быстро поднялся и, широко расставив руки, прихрамывая, направился в сторону преступников. Поравнявшись с экскаватором, он остановился. Его губы шевелились – он что-то говорил. Повернув винтовку с оптикой вправо, я увидел за грудой камней Яковлева с заложницей, он крепко держал девочку за шею одной рукой, во второй был ТТ. Разделяло их с генералом не более 8 метров.
Для боевой работы мы с Бато изучили фото преступников, их личные характеристики, оперативным именем Ад назвали Абдыкалыкова, и Яком - Яковлева.
…Ад на прицеле, - услышал я в эфире голос Бато
В сетке моего прицела маячила черная голова второго дезертира. Он прикрывался заложницей с фронта и конечно не догадывался о моей огневой точке.
- …вижу Яка, - доложил я
- не стрелять…огонь не открывать, - у оставшегося в центре управления майора Катынина, известного перестраховщика и ярого карьериста, был голос испуганного зайца.
Определив с помощью дальномерной шкалы расстояние до цели, барабанчиком вертикальных поправок ввел расстояние: 900 метров, конечно далековато, но при моем опыте я мог бы на 100% поразить противника. Устроившись поудобней, прильнул к прицелу. Сквозь легкую желтизну оптики я увидел Яка, что-то было не так, ствол пистолета упирался в затылок девочке, которая совершенно не сопротивлялась, буквально висела на руке преступника. И тут я увидел ужасную рану над правым ухом девочки … Генерал вдруг резко оглянулся и посмотрел в мою сторону – губы его выразительно шевелились: «О-гонь…О-гонь…» Читать по губам мог каждый из нашей пятерки, это входило в специальную программу обучения ДРО – диверсионно –разведывательного обучения. Я негромко выдохнул: «Огонь!» В наушниках глухо щелкнуло, я плавно нажал на курок, голова Яковлева лопнула, как спелый арбуз, но упал он, как ни странно вперед, привалив своим остывающим телом мертвую заложницу.
- … минус один, - услышал я голос Бато
- минус один, - повторил я
Эфир разразился нецензурной бранью. Катынин крыл нас по чем зря.
- Заложницы живы?, - перекрикивая шум и ругань спрашивал чей-то хриплый голос.- Заложницы живы-ы?!
Полковник Особого отдела, держа в руках какую-то брошюру, говорил:
- Иван Васильевич, как вы объясните свое преступное игнорирование приказа офицера, руководящего операцией?
- Заложницы были мертвы. Они хотели нас обмануть… и заполучить Генерала или убить…
- Вы отдавали себе отчет в момент выстрела, что убиваете человека?
- Я стрелял в преступника.
- Преступник он или нет должен решать суд…
Через две недели многочасовых допросов, нас с Бато Жомбаевым конвой из двух автоматчиков и лейтенанта особого отдела, выпроводил за КПП легендарного читинского дисбата в Каштаке.
- Повезло вам. – весело заметил лейтенант, вручая нам наши проездные документы и пропуска.
- Чем же?,- спросил я
- Вы первые на моей памяти, кто вышел отсюда через 12 дней…, - щурясь от яркого полуденного солнца, нараспев, словно декларируя стихи, ответил офицер.
Денек выдался замечательный, конец забайкальского мая радовал поистине сочинской погодой.
- Товарищ лейтенант, а как нам удобней добраться до станции?, - Бато поправил пилотку.
- Это рядом. Весело добере…
Настойчивый автомобильный сигнал прервал веселого лейтенанта на полуслове. Из белой «Волги», припаркованной на другой стороне улицы, приоткрыв переднюю пассажирскую дверь нам призывно махал рукой Генерал. Мы бегом направились к нему, оставив молодого офицера в полном удивлении.
- Однако-о-о…, - пропел он, сдвигая форменную фуражку на затылок.
Когда мы выезжали из Каштака, Бато тихо спросил: « Это вы нас вытащили, товарищ генерал?!
- Вы мне жизнь спасли… .
- Ваня. Ваня. Проснись. В школу пора…, - мама в старинном платье с кружевным воротником наклонилась ко мне, молодая, красивая. –Просыпайся, опоздаешь.
Я открыл глаза.
- Ваня. Проснись, нам пора, - Паша Бондарев теребил меня за рукав.
- Генерал выслал своих ребят на подмогу, а мы должны немедленно ехать в Москву. Пока не поздно…
Оказалось –поздно. На 20-ом километре подольской трассы нас ждала засада.
У каждого путешествия есть свое тайное назначение, о котором сам путешественник не имеет представления. © Мартин Бубер
ГЛАВА 8
У каждого путешествия есть свое тайное назначение, о котором сам путешественник не имеет представления. Мартин Бубер