- Вот товарищ Ангелов не боится испортить свои сосуды солью и перцем. Насолить могут из ненависти, дорогой Фредерик, а пересолить – от любви. Вы клевещите на соль, - смеясь продолжал Ленин, - соль сама по себе очень вкусный продукт, бросьте щепотку соли в бокал пива и попробуйте. Вы непременно согласитесь со мной!
В конце обеда Владимир Ильич поднялся со стула, громко прокашлялся, постучал вилкой о пустой хрустальный бокал, привлекая внимание:
- Товарищи! Мы сегодня уезжаем из гостеприимного города Хельсинки, чтобы у себя на родине поддержать и возглавить революционное движение. Но, покидая Швецию, мы оставляем здесь Заграничное Бюро ЦК РСДРП для работы с рабочими Швеции, революционными партиями Европы и для координации действий русских революционеров, остающихся за границей. Товарищи Воровский,Ганецкий и Радек возглавят Заграничное Бюро большевиков по единогласному решению нашего совещания. Я с глубочайшим удовольствием передаю в кассу Бюро весь капитал Заграничного Бюро.
С этими словами Ленин расстегнул портфель, стоящий у ножки его стула и вытащил внушительный пакет, завернутый в коричневую бумагу и скрепленный большой сургучной печатью. Ганецкий с благодарностью принял его из рук Владимира Ильича.
Все, находившееся в зале ресторана, энергично зааплодировали. Ленин поднял руку, призывая революционеров к тишине. Из портфеля он торжественно извлек тетрадь в синей переплетенной обложке, и вручая ее Радеку сказал:
-Если меня укокошат, я Вас прошу издать мою тетрадку: «Марксизм о государстве... Здесь собраны все цитаты из Маркса и Энгельса, равно из Каутского против Паннекука. Есть ряд замечаний и заметок, формулировок...»
- Есть еще одна замечательная новость, товарищи! - взмахнув рукой, Ленин оперся на спинку стула,- сегодня в высотном доме на Смоландсгатан, в русском консульстве, ваш покорный слуга получил свидетельство номер 109 для въезда в Россию.
Зал снова взорвался аплодисментами. Заканчивали эмигранты прощальный обед, организованный шведскими левыми социал- демократами в веселой непринужденной обстановке. Ленин был в прекрасном расположении духа. Он взял под руку Радека и щурясь спросил: « Ну, что дорогой Карл Бернгардович, вам с Якубом Ганецким выпала огромная честь выступать здесь, за границей пропагандистским рупором русских большевиков. Справитесь?»
Радек в смущении поправил большие очки с круглыми линзами.
- Несомненно, Владимир Ильич. У меня большой опыт сотрудничества с коммунистическими газетами в Польше и Германии…
- Знаю, знаю, - Ленин обнял Карла за плечи, наморщил лоб, - не это ли было причиной невероятной истерики Розы Люксембург и вашего изгнания из Германской социал-демократической партии? Шучу, Редек, шучу…
Радек, сконфуженный, доставая трубку из накладного кармана кителя, закашлялся.
- Владимир Ильич, есть мнение товарищей о небольшом коллективном путешествии в книжный магазин, где есть весьма интересные новинки и посещении универсального магазина. Вот, товарищ Хавкин, местный знаток обычаев вызвался нас проводить.- Радек показал рукой на худощавого, одетого в китель военного покроя, человека.
- Неплохо бы было посетить и Королевскую библиотеку, там мне приходилось работать в свое время с историческими документами… - Ленин живо оглядел собравшуюся у выхода из зала ресторана пеструю публику. – Товарищи, кто желает осмотреть достопримечательности Хельсинки?
В сопровождении эмигрантов и шведских друзей, Ленин, и мы вместе с ним, отправились в центр города.
Путь до Халаранды занял у нас почти двое суток, 37 часов. В купе мы ехали впятером. Я, Ленин, Крупская, Арманд и Сулиашвили. Ильич запоем читал газеты о ходе революции в России. В купе стояла тишина. Иногда шурша газетными листами Ленин, восклицал, никого, вокруг не замечая: «Ах, изменники! Какие свиньи!»Я лежал на своей койке в нижнем ряду, разглядывая щегольские ботинки из желтой кожи Давидав Сулиашвили, который бесцеремонно улегся на верхнем ярусе и спал всю дорогу.
- Социал-демократ! — воскликнул вдруг Ленин возмущенно, и с такой силой стукнул кулаком по столу, что грузин немедленно проснулся, стукнулся головой от неожиданности о потолок и кубарем скатился с верхней полки, — Это слово стало пошлым. – Ильич тяжелым взглядом посмотрел на испуганного Давида, -Стыдно носить теперь это имя!.. Мы должны назвать себя коммунистами и партию коммунистической...
- Товарищ, - обратился он вдруг тихо к Давиду, - Пройдите, товарищ, по вагону и попросите всех собраться в коридоре. Надо поговорить, условиться, как держаться и что говорить в случае, если при въезде в Россию нас арестуют агенты Временного правительства».