Гости побывали и здесь. Походив по комнате, я уселся на кровать, застеленную розовым шелковым покрывалом. Воспоминания, связанные с этим местом, чередовались в моей голове с картинами недавно произошедших событий. Вопросы, словно рой пчел гудели в голове. Наручные часы показывали 22.50. Я тяжело поднялся, свет фонарика выхватил из темноты настенную картину Клода Моне, изображавшую даму с зонтом, похожую на белое облако. Я уже направился к выходу, но вдруг обратил внимание на фотографию, стоящую в рамке на прикроватной тумбочке. Я подошел ближе, направив свет. На меня смотрела Дерби Эртон из прошлого. Фото было вставлено в пластмассовую рамку, а с обратной стороны закреплено картонным листом при помощи жестяных скобок. Отогнув их, я снял картон, под ним, сложенный в несколько раз оказался лист бесплатной лондонской еженедельной газеты «Лондон Ивиинг Стандарт» за 1917 год. Но на фото была изображена Дерби образца 1995 года! Зачем кому-то понадобился довольно редкий экземпляр печатного издания, для простого бытового действия по изготовлению рамочного настольного портрета?
Сняв закрепленный на лбу фонарик, я хорошо осветил текст. Одну из строк в разделе «Объявления» кто-то подчеркнул ногтем, оставив на бумаге характерный след: « …по адресу Цюрих, Шпигельгассе, 1 требуется экономка…».
Неожиданно комнату осветил свет фар автомобиля, неизвестно откуда появившегося, позади дома. Я быстро выключил фонарик и осторожно выглянул в окно. Полицейская машина медленно двигалась вдоль изгороди. Потом она остановилась. Двое темнокожих полицейских с зажженными фонарями в руках направились в мою сторону. Я на коленях тихо прополз к двери и с большой осторожностью задвинул запор.
Я молил Бога, чтобы они не знали внутреннего устройства дома. Иначе, мне бы пришлось объяснять свое ночное рандеву в отделении полиции…Один из полицейских поднялся по лестнице и подергал дверь за ручку.
- Боб, - услышал я его голос, - осмотри фасадную дверь. - я иду к тебе.
Вскоре я услышал их шаги в направлении автомобиля, и они уехали. Я вытер внешней стороной ладони испарину со лба. Сидя на полу и прислонившись спиной к двери, поужинал хлебом и сыром, поднявшись, постоял у окна и осторожно вышел на улицу.
В Лондон я вернулся вечером следующего дня. Уже по привычке проверился на слежку.
Фотографию из домика Бушей вместе с газетой я сжег в большой стеклянной вазе в отеле Алфристона, а пепел выбросил в унитаз. Открыв дверь квартиры ключом, я с порога крикнул: «Встречай гостей, Эльза!» Ответом была зловещая тишина. Я сразу понял, что она зловещая….
В кресле в большой комнате с заклеенным скотчем ртом и связанными руками сидела Эльза. Напротив, на стуле, развернутым спинкой вперед, с револьвером 45 –го калибра сидела женщина неопределенного возраста с некрасивым худым лицом.
- Давно ждем, - голосом похожим на звук работающей электродрели, громко сказала она.
Легкая тень мелькнула позади меня и я успел только слегка повернуть голову влево…Чудовищный удар опрокинул меня на пол и мир, качнувшись красной зарей, исчез…
Я открыл глаза. Розоватый туман прыгал в такт бешено бьющемуся сердцу. Боль в затылке синкопировано подыгрывала, словно взбесившиеся скрипки сводного оркестра сумасшедшего дома.
Комната лежала боком. Рядом стояли остроносые лакированные туфли из черной кожи. Один из них больно стукнул меня под ребра…
- Эмми, помоги мне – он очнулся…
Меня усадили в кресло, рядом с Эльзой. Руки, связанные липкой лентой, затекли, и я не чувствовал пальцев. Сотни иголок долбили в левый висок, словно невидимый татуировщик старательно накалывал на моем полушарии мозга изящную тату.
- Дай ему глоток виски, дорогая, - промямлил владелец лакированных туфель и обладатель нокаутирующих ударов тяжелыми предметами из засады.
Худая принесла в стакане неразбавленного виски. Он был теплым, но скрипки в голове перешли на пиано и, похоже кольщик за черепной коробкой, наконец, завершил свое дело…
Мало – помалу способность мыслить вернулась ко мне. Я даже сумел догадаться, что грубые гости в моей квартире некто иные, как Эммануэль Ботье и Пол Дин из прошлого…
- Дорогие друзья, - резким движением срывая с губ Эльзы запотевший скотч, сказал Пол,- мы не хотим убивать вас. Ваши жизни в обмен на информацию о нахождении известной вам особы – взаимовыгодная и справедливая сделка. Не так ли, господин Ангелов?, - он повернулся ко мне.