- Мне не важна форма… любое государство всегда есть инструмент подавления одного класса другим.
Ленин энергично прошел по комнате и остановился у окна между двух кожаных кресел.
- Иван, вы мне должны немедленно все рассказать…Я подозревал, что вы не простой человек… Конечно, что вы из будущего мне и в голову не могло прийти… Шпион, агент царской охранки, уголовник, наконец… Но такое! Самые невероятные сны, которые мне довелось увидеть за свою жизнь по сравнению с нынешней реальной ситуацией – глупые безвкусные фантазии моего стареющего мозга. Я должен с вашей помощью прожить 100 лет за один час. Это возможно? - спросил Ленин, усаживаясь в одно из кресел и жестом руки, предлагая мне другое.
- Возможно, Владимир Ильич.
Я уселся в соседнее кресло. Что мне терять? И я начал говорить. О революции, о кровавой Гражданской войне, в которой погибло свыше тринадцати миллионов человек. О невероятных потерях русских территорий: утрате Польши, Западной Украины, Беларуси, Балтийских стран,Бессарабии. О потере в Гражданскую более 800 000 квадратных километров территории, на которых проживали до 30 млн. человек. Об эмиграции из страны около 2,5 млн. человек представителей интеллигенции, искусства, науки, чьи имена стали известны на весь мир: Иван Бунин, Владимир Набоков, Александр Алехин, Владимир Зворыкин .
Я не стал скрывать от Ленина и колоссального ущерба от октябрьского переворота генофонду страны. Со всей прямотой я обвинил его в бесчеловечных репрессиях, в уничтожении тысячелетних культурных традиций России.
Я рассказал и о его личной жизни после 17-го года, о покушении на него в 1918 году Фанни Каплан, ранение от которого привело Ленина к смерти зимой 1924 года.
Я не утаил от него партийных под ковёрных интриг, инициированных Сталиным, рассказал о его коммунистических последователях, с 1917 по 1959 год уничтоживших при помощи «социалистических преобразований» 110 миллионов сограждан…
О Второй Мировой с 27 миллионами погибших….
Напоследок я поведал вождю о его личном захоронении в склепе у Кремлевской стены и вкратце описал современную ситуацию в стране и мире.
Ленин, обхватив руками голову, рыдал, как ребенок. В груди моей шевельнулось сочувствие.
Неожиданно он вскочил с совершенно сухими глазами, сверкая лысиной, молниеносно схватил настольную лампу и с силой швырнул ее в меня. Наклонив голову, Ленин устремился на меня с поднятыми кулаками.
- Лжец! Мерзавец!
Точный удар в солнечное сплетение отбросил психованного вождя обратно в кресло. Согнувшись в три погибели, держась обеими руками за живот, Ильич стонал и зло глядел на меня из-под нахмуренных бровей, ярко иллюстрируя меткое народное выражение: «…как Ленин на буржуазию».
Я прошел в ванную и набрал из-под крана стакан холодной воды.
- Владимир Ильич, выпейте медленно, это поможет снять боль.
Он принял стакан сильно дрожащей рукой, мелкий хрустальный звон наполнил комнату, когда сосуд коснулся зубов революционного теоретика.
Мы вышли на улицу. Утренний Петербург встретил нас прохладным утром, без единого облачка на небе. «Шпалерка» была совершенно безлюдной. Слева от выхода из отеля, в «кармане» стояла припаркованная знакомая нам по ночной поездке китайская малолитражка.
- На волка и зверь бежит, - подумал я и взглянул на Ленина, обиженно сопящего рядом.
- Нам необходимо поговорить с этим таксистом, - сказал я негромко и направился в сторону одиноко стоящего автомобиля. Ильич, пожав плечами, засеменил следом.
Неожиданно задняя дверь машины распахнулась, и на нас из салона посмотрел черноволосый человек с легкой небритостью на лице, покрытого оспинами.
-Садитесь скорее, товарищи, - заговорил он по-русски с грузинским акцентом.
- Это вы, Коба!, - радостно воскликнул Ленин, с удивительной быстротой скользнув внутрь салона .
Приставив револьвер к спинке переднего сидения на уровне лопаток нашего ночного знакомого, в автомобиле сидел Сталин. По моей спине пробежали мурашки, хотя может статься, - это были усатые тараканы.
- Что же вы, товарищ? , - хищный взгляд горца толкнул меня на переднее сидение.
- Я заметил вас, садящихся в этот автомобиль на Финляндском…, - рассказывал Иосиф Виссарионович, пока мы ехали к прудам Таврического сада, месту, которое он указал испуганному водителю.
- К сожалению… не успел… Однако, терпеливо дождался этого шофера…,- он грубо ткнул стволом пистолета таксиста в бок, - как твое имя, милостивый государь?
- Вова…, - дрожа всем телом ответил водитель, поворачивая на Таврическую улицу,
- Вова любезно поведал мне, куда он отвез вас.