Тогда я служил командиром спецподразделении 18 гвардейского армейского корпуса, лично подчинявшись Генералу, который в мае 93-го окончив с отличием Военную Академию Генерального штаба, был командующим этого корпуса. Официально я находился уже неделю в отпуске.
В 1990 году на вооружение в армию РФ, в том числе и в нашем подразделении было принято новое боевое отравляющее вещество нервно-паралитического действия А-232. Токсичность его превосходила все существующие аналоги в мире. Высокая отравляющая способность, высокая скорость распада составляющих химических элементов, возможность использования в сверхмалых дозах и при близких контактах делали это вещество мощным оружием. Производством его занимались в Новочебоксарске, Саратове и Волгограде. Проведенные испытания поразили руководство Российской армии, отравляющее действие вещества этого семейства оказались настолько сильно, что 1000 миллиграмм вещества, распыленного над мегаполисом, размером с Москву гарантировано уничтожило бы несколько миллионов человек, в считанные минуты.
Кстати, в 1995-м году одним из производных от вещества А-232 был отравлен российский банкир Иван Севелиди. Его компаньон Владимир Ацишвили, узнавший о синтезировании в пригороде Саратова сильнейшего отравляющего вещества нейротоксического действия, приобрел несколько миллиграмм данного яда и нанес небольшую дозу на трубку телефона Севедили. Кроме самого банкира погибла его секретарша и патологоанатом, пользовавшиеся отравленным телефоном.
В 93-ем у меня была служебная квартира на Севере столицы. В специальном, бессовестно спертом со склада корпуса летом девяносто первого года, свинцовом баллончике я хранил две капли А-232, ведь в те бардачные времена можно было легко угнать с территории части новейший танк или вывезти на заднем сидении легкового автомобиля секретную ракету.
- На кой черт тебе понадобилась эта отрава?- я с удивлением взглянул в раскосые глаза бурята.
- Времена были тяжелые, друг. Думал, авось сгодится? Запас мешка не трет, - опять вставил Бато свою присказку.
- Как бы то ни было, - что запасешь, то и поешь. Колбочка-то и пригодилась, - Бато смешно потер ладони рук.
-Умер Космос прямо на биллиардном столе в своей любимой сауне, только один раз глотнув фирменного чая, настоянного на таежных травках…И никакого тебе расследования, потому как умер он по официальному заключению врачей от естественных причин неуемного употребления наркоты и алкоголя…Сердце не выдержало.
Бато налил по третьей рюмке. Для утра это было что-то!
- А третью, как водится за погибших друзей…, - бурят встал, провел ладонью по лицу, - за Пашку, за Генерала!
Мы закусили. Бато встал, подошел к окну, открыл створку. Приятная прохлада майского утра проникла в комнату. Он уселся на табурет, опершись спиной на сердито булькнувший старым нутром холодильник, и принялся набивать трубку табаком из старого кисета, который я видел у него еще в Чите, в далеких восьмидесятых.
Я улыбнулся и сказал.
- Так и не бросил? Курение табака это медленное самоубийство…, - парадируя друга, я произнес слова пословицы в его стиле, медленно и торжественно.
- А я не тороплюсь, - засмеялся он. - Генерал был заядлым курильщиком и всегда говорил, что курение помогает людям, желающим похудеть. Я могу быть по крайней мере уверен, - повторял он,- что умру худым. Хоть и от рака легких.
- Он ошибался…, - вздохнул я.
Бато закурил. Мы помолчали. Я с тоской думал о Генерале, о Бондареве…
- А первого декабря девяносто четвертого наш корпус отправили в район Кизляра, в Чечню. – Бато глубоко затянулся дымом, и говорил медленно, - Боевики, выслеживая колонны российских войск, прибывающих в республику, наносили болезненные, ощутимые удары. , Совершив обманный манёвр, корпус вышел в Толстой-Юрт через дагестанские степи мимо населённых пунктов Александро-Невское, Солнечный, и Кумли. С ходу, у станции Червленная, мы при поддержке артиллерии корпуса вступили в бой, спасая 81-ый оперативный полк особого назначения МВД, который попал в окружение дудаевцев.
Потом мы заняли рубеж по Тербскому хребту, недалеко от Грозного. А в конце декабря идиоты с большими звездами на погонах, Грачев и Квашнин разработали план новогоднего штурма столицы Чечни, фактически являвшимся планом гибели федеральных войск. Мне Генерал говорил, что Паша Мерседес, так звали министра обороны Грачева, хотел приурочить взятие Грозного к дате своего рождения, 1 января. Северная группировка и Восточная не выполнили своих задач по блокировке города и вынуждены были отступить. В результате преступных приказов 131-ая мотострелковая бригада и 81-ый мотострелковый полк попали в засаду и были уничтожены на улицах Грозного. Подгоняемые сидящими в далеком Моздоке начальниками, федеральные войска запрудили улицы бронетехникой, которой было не развернуться на узких улицах города. А из подвалов и окон близлежащих домов опытные бойцы Дудаева уже ловили в прицелы гранатометов борта танков, рассматривали в мощные оптические прицелы импортных снайперских винтовок лица солдат и офицеров. В сумерках их гранатометчики в упор расстреливали бронетехнику. Минометы осыпали войска минами. Танки били прямой наводкой. Сначала сжигалась техника в голове и в хвосте колонны, затем удар обрушивался на середину. Техника была лишена возможности маневра. И горела, словно сухие дрова. Расстрел продолжался до наступления полной темноты и потом возобновился с рассветом. Нападавшие измывались, как могли. В ходе бездарного штурма потери составили более 240 бойцов, 75 попало в плен, были сотни раненых. Было сожжено 48 танков, 160 БМП … После такого позорного поражения Грачев и его гребаная команда стратегов должны были бы, как офицеры, коллективно застрелиться. Но их главной заботой стали поиски оправданий свершившегося. Министр обороны генерал Грачёв не выходил из своего вагона в Моздоке и беспросветно пил…