Иса умирал. Холодный пот покрыл его осунувшиеся лицо, его била лихорадка…
- Знаешь, Бато, выполняя волю мерзавцев типа Ельцина, Грачева, Глушко…клоуна Черномырдина вы… сами скоро станете рабами…Не просто рабами…Добровольными рабами, обожающими своих хозяев…
С этими словами он умер.
Постарайся убить меня первым выстрелом, потому что второго у тебя уже не будет. Лорел Гамильтон
ГЛАВА 21.
- Меня подстрелили 8 апреля под Семашками. – Бато расстегнул ворот рубашки и показал длинный шрам на правой стороне груди.- Их снайперы использовали винтовки ВВС, снабженные патроном СП-5 с шестнадцатиграммовой пулей со стальным сердечником , обеспечивающей пробитие 2- мм стального листа на дистанции до 500 м Эта пуля пробивала бронежилеты IV–V классов защиты. Короче говоря, какой-нибудь бородатый дядька, засевший на чердаке аккуратного домика, поймав в прицел такой винтовки мою монгольскую физиономию, с большим удовлетворением нажал на спусковой крючок.
9-ти миллиметровая пуля пробила американский броник RBA из алюминиево-окисных керамических плиток, сломала ключицу и застряла в ребрах… В маздокском госпитале были собраны хорошие врачи…
Бато замолчал, достал из кармана коричневый портмоне. На внутренней стороне его под прозрачной пленкой была черно-белая фотография с изображением группы пациентов госпиталя с Генералом.
- Генерал приезжал в Моздокский госпиталь летом девяносто четвертого, - сказал Бато, показывая мне фото,- после взятия дудаевского дворца и некоторых районов Чечни с минимальными потерями он был представлен к званию Героя России, однако отказался от награды, заявив, что война в Чечне — не слава России, а её беда…
- Да, Генерал всегда был настоящим офицером.
- Короче, раненый поправится, униженный не оправится. В феврале девяносто пятого я уже был в штабе Генерала, который узнав о моем возвращении, вызвал меня к себе. Штаб временно находился в подвале старого здания. В тускло освещенном помещении я едва различил усталое лицо Генерала, который встал из-за стола, улыбаясь, обнял меня и спросил:
- Чаю не желаешь, снайпер?
- Хочу, товарищ генерал
Сидя за столом, мы попивали чай из граненых стаканов в железных подстаканниках и хрустели каким-то печеньем. Генерал вкратце обрисовал мне ситуацию на Минутке. Наши войска уже уничтожили почти три четверти личного состава "абхазского" батальона Шамиля Басаева. Но неделю назад он вызвал из резервов в горах мастера снайперского дела, инструктора из лагеря по подготовке юных стрелков, снайпера-араба Абубакара. За последнее время этот сарацин доставил немало проблем нашим войскам. В батальоне 9 убитых и 16 раненых за 6 дней.
- Бато, надо выследить этого Абубакара и ликвидировать. Работает он ночью. Получишь новую СВДешку, камуфляж. Воду и еду, патроны разведчики капитана Евсеева будут приносить в условленное место каждые три дня. Удачи тебе, дорогой. Я на тебя надеюсь!
В первую же ночь, засев под крышей полуразрушенного дома, я увеличил ряды чеченских двухсотых сразу на семь… За время войны у меня, Иван, появился свой почерк. Поражать врага я старался выстрелом в правый глаз.
Однако, выследил араб меня . Дело в том, что мой новый отечественный камуфляж со склада светился ярким салатовым светом. Абубакар в мощную ночную оптику своего "Бура", сделанного на заказ, легко меня вычислил.
Одной пули было бы достаточно, но она, по счастью, только зацепила руку ниже плеча.
Сменив позицию, я остановил кровь и наложил бинтовую повязку на рану. А через двое суток, уже днём, я нашел "лежанку" Абубакара. Он так же лежал под крышей, под мятым кровельным листом на другой стороне площади. Я бы вряд ли заметил его, если бы арабского снайпера не выдала дурная привычка, – курить анашу. Раз в два часа я наблюдал в оптику еле заметную синеватую дымку, поднимавшуюся над его логовом и сразу же уносимую ветром.
Его легко можно было бы убить, прострелив кровельный лист, но я хотел рассчитаться с арабским снайпером, прошедшим Абхазию и Карабах, своим фирменным способом. Я перестал отстреливать пехотинцев, желая, чтобы они поверили в то, что я убит.
Чтобы "достать" араба пришлось ночью поменять свою позицию. Утром Абубакар был сражён пулей моей винтовки наповал в правый глаз. Он упал с крыши плашмя на улицу.
Через день я снова был в штабе Генерала. Из перехваченных переговоров весть о гибели Абубакара уже облетела всю армию.