Девушка принесла заказ.
- Что-нибудь еще?
- Благодарю. Рассчитаюсь прямо сейчас.
Я не спеша допил кофе, который показался слегка горьковатым и распечатал пачку жевательной резинки, ароматная подушечка приятно освежила полость рта. Человек в кепке отвернулся и закурил сигарету. Я быстро достал флешку из кармана брюк и приклеил ее резинкой к нижней части столешницы.
На небольшом асфальтовом пятачке у маленького кафе «Рич», девушка азиатской внешности виртуозно играла на барабанной установке, собрав вокруг многочисленную толпу из туристов и прохожих. Я остановился, пораженный мастерской игрой барабанщицы.
Неожиданно из толпы зевак ко мне подошли двое мужчин, одетых в темные костюмы, в одинаковых галстуках и темных солнцезащитных очках. Крепко взяв меня под руки с двух сторон, лишив возможности ко всякому сопротивлению, они повели меня за угол кафе. Один из них, тот, что был справа, хрипло сказал: «Молчи и останешься жив…» За углом умело обыскали меня, забрав бумажник, очки в футляре и телефон. Пройдя мимо мусорных баков, через арку пятиэтажного дома, небольшой парк, мы вышли на параллельную Карнаби-стрит улицу – Риджен-стрит. На стоянке у салона мебели стоял белый Range Rover. Меня грубо усадили на заднее сидение, два молодчика уселись рядом, с двух сторон. Человек на водительском кресле, ничем не отличающийся внешностью от своих «коллег», выехал на Риджен-стрит и направился в сторону площади Ганновера.
- Куда вы меня везете, джентльмены? Мой знакомый инспектор из Скотланд-Ярда очень не любит похитителей…
Тот, что сидел справа больно ткнул мне стволом под ребра и прошипел: «Заткнись…». Автомобиль свернул на Оксфорд-стрит и направился к Гайд-парку.
- Что-то странное происходит вокруг череды этих событий перемещения во времени.
Кому-то не нравится активность в добыче информации по Винни Каутс Буша, и, похоже ОНИ вышли на меня.
Машина остановилась. Со своего места я разглядел черную голову статуи Ахилла, установленную у входа Гайден-парка.
Мои грубые визави вывели меня из автомобиля, снова быстро, со знанием дела обыскали.
В сопровождении уже опротивевших мне двух мрачных личностей вскоре я оказался у живописного пруда с фонтаном, огороженного нержавеющей сеткой. По дорожке, посыпанной мелким гравием, мы подошли к деревянной скамье, на которой с газетой в руках сидел мужчина неопределенного возраста в старинной фетровой шляпе. Лицо необычной бледности, болезненная худоба еще больше подчеркивалась очень живыми глубоко посаженными голубыми глазами.
- Отпустите его, - человек свернул газету в трубочку.
- Иван Ангелов. Мы с вами в некотором роде земляки, - голос его был удивительно сильным, не смотря на кажущуюся немощность в теле,- когда-то я катал бревна на русской реке под названием Колыма…
-Кто вы?, - задал я вопрос, который вызвал у него кривую улыбку.
- Можете называть меня Борисом. Так меня звали в России.
В этом парке, Иван, много тихих и живописных уголков. На площади в полтора квадратных миль легко найти покой и уединение…,- он надолго замолчал, мои сопровождающие застыли как вкопанные,- …я не очень стар, но мне уже пора думать о покое. А сколько вам лет, дружище? Вы молоды,- вам рано предаваться глупым мыслям о покое…Вы молоды,- повторил Борис,- но производите впечатление не глупого человека…
- Спасибо…
-Сорок минут назад вы встречались с журналистом Бадди Бушем,- голос старика повысился,- я хочу знать о чем вы беседовали и какую информацию он вам передал.
- Бадди - мой давнишний приятель и мы давно не виделись. Я только что приехал из Ливерпуля, где находился в официальной командировке, он пригласил меня поужинать – беседовали мы на обычные темы,- политика, женщины… Вообще-то Бадди был сильно пьян и в основном разговоры были не о чем…
Борис вскинул голову и выразительно посмотрел на моих охранников. Тот, что был справа от меня, утвердительно кивнул.
Борис прикрыл глаза. Белые морщинистые веки были покрыты мелкими розовыми сосудами…
- Не пытайся врать мне, Иван… Говорил ли Буш о некой женщине по имени Винни Каутс?
- Каутс… Каутс… Что-то знакомое…,- я пустил в ход все свое актерское умение, полученное в процессе общения с мерзавцами разного уровня на протяжении всей моей жизни в Англии и России.
Борис уставился на меня своими синими гляделками…
- Ах, да!,- эффектно стукнув себя ладонью по лбу, воскликнул я. Газета выпала из рук Бориса и, наверно, Станиславский перевернулся в гробу.