Все повернули головы в сторону Смоленской улицы. Всем показалось, что именно оттуда раздался резкий звук. Через минуту с противно завывающими сиренами в ту сторону промчались четыре машины пожарной службы.
Ева взглянула на часы.
- Что-то произошло. Где-то пожар, - произнес я озабоченно.
- Пожар тоже похож на время. Он распространяется во все стороны. И не из-за каких-то физических законов, а потому что так хочет.
- Скажи, Ева, - вдруг спросил я, - тебе что-нибудь известно о записке, переданной твоей мамой мне в Швейцарии?
- Нет. А что в ней?
- Просто дата.
- Дата? И что же тебя волнует?
- Ведь это что-то должно значить…Что ты посоветуешь?
Ева помолчала, словно прислушиваясь к чему-то. Беспокойно оглянулась на прошедшую мимо пару молодых людей.
- Эта дата еще не наступила?
- Нет.
- Тогда дождись её…
Неожиданно все внимание посетителей кафе переключилось на телевизор, по которому, прервав концерт, корреспондент АТВ с микрофоном в руках вещал с места события, частью которого были и мы, наблюдая несколькими минутами ранее подозрительный хлопок и экстренное перемещение пожарных машин.
Худой и лысый ведущий скороговоркой объявил о мощном пожаре в одном из районов Москвы после взрыва в квартире второго этажа.
Наехавшая камера показала место происшествия. Полностью разрушенный подъезд, с лопнувшими и сложившимися перекрытиями, торчащими из груды камней и бетона арматурой, истеричные выкрики из толпы зевак, безуспешно оттесняемой милицией…
Сломанный посередине и почерневший от копоти клен на углу обрушившегося здания и погнутый желто-зеленый заборчик вдоль затоптанного газона подсказали мне адрес трагического события.
- Ева, ты знала об этом, - сурово сказал я, глядя ей в глаза.
- Это причина, по которой я здесь…- просто ответила она.
- Но это антигуманно…- начал, было, я
- Почему я не спасла этих несчастных? Соседей, гостей…Случайных прохожих.
Ева печально смотрела на меня, как на маленького несмышленыша.
- Ты знала и ничего не предприняла для спасения людей, - грубо добавил я.
Она достала из нагрудного кармана какую-то бумагу и положила на стол, придавив ее красным пластиковым бокалом.
- Я сделала все, что было в моих силах. И это было, поверь, не просто.
Сзади меня зазвенела, рассыпаясь по плитке разбитая кем-то тарелка. Немолодая полная дама, извиняясь, собирала осколки в полотенце, встав на корточки. На звук разбившейся посуды спешила официантка, на ходу доставая телефон из фирменного фартука.
Когда я обернулся, Евы за столом не было. В воздухе резко пахло озоном, как после грозы.
Я задумался. Может быть, я не прав в своих обвинениях. Она действовала во благо спасения моей жизни. И неизвестно, чего ей этого стоило. По крайней мере, многое для меня прояснилось. Очевидно, что мой дар основан на появлении некого раздражителя, появившегося в результате ранения, в той точке головного мозга, о котором говорила Ева. А что вызывает неконтролируемую активацию этого раздражителя, очевидно, предстоит выяснить мне самому.
Я отодвинул бокал. Под ним был железнодорожный билет на поезд № 68 Москва – Абакан до Новосибирска, который отправлялся с Ярославского вокзала сегодня в 23-05.
м
Если бы старики все забывали, молодые ничего бы не помнили. Владимир Гавеля.
ГЛАВА 24.
Два дня ничегонеделания пошли мне на пользу. Под мерное раскачивание вагона, мои мыслительные функции приобрели новое качество всеобъемлющей дотошной аналитики. Первую ночь я почти не спал.
Не хотелось думать, что взрыв в доме произошел не случайно, но все факты говорили именно об этом. Услужливая память немедленно подсунула яркую картинку из прошлого: человек на площадке этажа в форме электрика. Как-то очень напоказ были разложены инструменты, а потом, человек не оглянулся на меня, вышедшего из квартиры… Я не видел его лица, и это не случайно. Весьма вероятно, что взрывчатку заложили в электрощит.
Учитывая близость Бато Жомбаева к покойному Генералу, можно допустить, что за ним следили, таким образом, вычислив мою квартиру. Решили убрать меня, как вероятного адресата ненужной информации, которую мог передать Бато.
Тогда и мой друг находится в смертельной опасности. Я повернулся на бок. Верхняя полка, которую я занимал, согласно месту, указанному в билете, была чуть коротковата для меня, и чтобы ступни не свисали в проход, приходилось постоянно сгибать ноги в коленях.