Звонить Бато было опрометчиво, не зная точно положение дел в рамках этой версии. Однако, существовала вероятность «английского следа». Возможно, кураторы Берчей в России, таким образом, хотели отомстить мне за потерю ценных агентов. Но как они так быстро вычислили мое местонахождение?
Вагон-ресторан, по счастливой случайности оказался соседним с моим 10-ым вагоном. И кормежка там была вполне достойной. За мой столик, вежливо спросив разрешения, присел пожилой академического вида мужчина, с небольшой седой бородкой, худым лицом в крупных морщинах. На его остром и длинном носу были очки в изящной под золото оправе. Дожидаясь заказа, он достал из бокового кармана дорогого пиджака газету. Это был вчерашний номер «Вечерней Москвы».Скрученную в трубочку, он положил ее на край стола, поправил черную бабочку в белый горошек на тугом вороте белой сорочки:
- Меня зовут Анатолий Петрович.
Он протянул сухую с длинными пальцами ладонь.
- Константин. Марсаков, - я пожал его руку.
- Я заметил, вы путешествуете в одиночку? – с улыбкой собеседник посмотрел мне в глаза.
- Да, так вышло, - пожал я плечами.
- Я тоже еду один. В шестом вагоне. И представьте себе, в купе я единственный пассажир. Не с кем даже перекинуться в картишки, - он засмеялся, обнажив белые, ухоженные зубы.
- Простите,- Анатолий Петрович воровато оглядевшись по сторонам, достал из внутреннего кармана металлическую никелированную фляжку небольшого размера, натренированным движением большого и указательного пальцев одним движением отвернул пробку, и сделал два глотка.
- Коньяк для меня лекарство. У меня больной желудок. Таким образом, я снимаю желудочные спазмы, которые, как правило, появляются у меня перед приемом пищи, - словно оправдываясь, сказал он, убирая спиртное в карман.
Полная официантка в коротком, условно белом фартуке, принесла на пластмассовом разносе нашу еду. Тщательно пережевывая кусочки бифштекса, Анатолий Петрович читал газету, я, быстро закончив с бефстрогановами, пил компот.
Оторвавшись от чтения, мой сотрапезник, понизив голос до шепота, спросил:
- Вы, часом, не игрок?
- В каком смысле? - удивился я.
- Ну, в преферанс, там или…, - он забавно подмигнул правым глазом, нагнувшись ко мне через столик.
Я рассмеялся.
- Так вы - профессиональный катала, - я с интересом оглядел его тщедушную фигуру.
- Боже мой, Костя, - опять принимаясь за свой бифштекс, сказал он, - вы очень проницательный человек. Но вы ошиблись, я не «форма 36». Я не специализируюсь на поездах дальнего следования, не развожу расслабившихся «лохов». Моя специализация много выше.
Анатолий Петрович опять ловко глотнул из фляжки.
- Я следую в славный город Новосибирск, где в почти честном бою встречусь с лучшими игроками в компании известного коллекционера антиквариата, удачливого бизнесмена и довольно щедрого мецената, жертвующего и сиротам, и юным спортсменам.
- Скажите, уважаемый Анатолий Петрович, как же вы следуете на этот …гм… матч без поддержки. С трудом верится. Это не свойственно подобному виду мошенничества.
- Ну, ну… Костя! Не повторяйте любимых слов следователей и прокуроров. Я начал играть еще со студенческой скамьи. И не разу… Заметьте, ни разу ! Не имел дела с подобными обвинениями. Я шулер. Артист. Ведь никому не приходит в голову обвинять циркового карточного фокусника в мошенничестве. Шулер это фокусник, только более профессиональный.
Профессия шулера, - продолжал Анатолий Петрович, – будь то хоть казино, хоть игра в кубики, вечна. Азарт – это какое-то глубинное свойство человеческой натуры, которое невозможно изжить никакими репрессиями и убеждениями, призывами к разуму и совести. Если человек болен этим, то он становится фатально зависим от игры. Даже термин есть в психиатрии – лудомания. Болезненная страсть к азартным играм. Но и простые люди тоже подвержены острым приступам этого заболевания, когда смотришь в пустой кошелёк и недоумеваешь, как же чёрт попутал. В общем – три карты и старуха княгиня. Сюжет древний, как мир.
Конец советской эпохи, а сейчас, поверьте, Костя, моим старым мозгам,- наступает именно такой период, ознаменовывается серьёзным ростом именно азартных карточных игр, поставленных на поток. Соответственно и резким ростом поголовья различных шулеров. Даже больше – в определённой среде, карточные игры становились фетишем.
В этой среде свои законы поведения и чести. Карточный долг - святой.
- Ой, дорогой Анатолий Петрович. Что-то вы в своих благородных россказнях обходите стороной силовые структуры, которые решают конфликтные ситуации и выбивают эти святые долги, используя инквизиторские пытки Мне известны случаи, когда должников убивали.