Наконец я заметил, что уже достаточно долго стою перед дверью подъезда В голове , словно мотылек, билась глупая мысль: нужно было купить цветы…
Вдруг дверь отворилась, и я глаза в глаза встретился с моим тестем. Надо отдать должное, хоть лицо его исказилось в невероятной гримасе ужаса, удивления и паники, - все дальнейшие действия родственника носили героический характер.
Он спокойно спустился с бетонного крыльца, достаточно бодро преодолев три ступеньки, подошел ко мне, протянул руку и сказал сиплым голосом:
- Ты к нам?
Я кивнул, вцепившись в его ладонь мертвой хваткой. Так, не разжимая рукопожатий, мы оба медленно опустились на скамейку.
Тесть, наконец, с трудом освободив свою ладонь, достал сигареты. Ломая спички, долго прикуривал.
- А нам сказали, что тебя убили бандиты…- Сергей Иванович никогда не мог похвастаться своей дипломатичностью.
- Убили, батя…- залепетал я, как ребенок, - но не до конца…Врачи… там… хорошие оказались.
- А что ж так долго лечили, если хорошие? - Сергей Иванович глубоко затянулся дымом сигареты, - почитай, семь годков прошло.
- Томка-то замуж вышла, - повышая голос, почти крикнул он.
- Неплохой, понимаешь, человек, - зажигая новую сигарету, сказал тесть, - квартира у них на Красина, в горкомовском доме. Пять комнат. Машина иностранная, почти новая…На железной дороге работает, Андреем его зовут. Антон с ними…
И неожиданно заплакал, прикрывая лицо белой в коричневых пигментных пятнах ладонью.
- Как же бабке сообщить, чтобы удар ее не хватил. Сердце у нее слабое., - вытирая глаза забеспокоился старик.
- А где она? В квартире?
- Нет, пошла за молоком…
- Может, я пойду, батя…Раз дело такое.
- Стой! - грубо прервал меня он, - ты нам не чужой. Как там у вас будет с Томкой, - ваше дело, а мы с бабкой – другое. Понял ты?
Я кивнул.
- Сделаем так, - тесть понизил голос. - Я пойду к молоковозу, он там, на площадке стоит.
Он показал рукой на длинную очередь с бидонами и банками в руках у «газика» с цистерной.
- Подготовлю бабку. Постепенно, понимаешь, подведу под эту канитель…
Старик похлопал меня по плечу, и пошел в сторону любителей разливного молока.
- Ты на стрёме будь, - добавил он, - мало ли что…
Я сидел на скамейке и тупо наблюдал, как Сергей Иванович поднялся по бетонному маршу на площадку внутри двора и подошел к очереди. Вскоре две фигурки отделилось от толпы людей, и направились в мою сторону. Тесть, поддерживая тещу за локоть, бережно нес холщевую сумку с трехлитровой банкой молока. Я встал. За несколько метров до меня, Нина Алексеевна, перешла на быстрый шаг, а потом и на бег. Бросилась ко мне в объятья и заголосила на весь район, словно над покойником.
- Ну, хватит, хватит, - Сергей Иванович оглядываясь по сторонам, взял жену за плечо.
- Будет тебе. Живой, здоровый. Пойдемте в дом. Люди смотрят.
Мы поднялись на нещадно скрипящем лифте на восьмой этаж и вошли в квартиру.
В одну реку дважды не войти. Вода не та и мы уже не те. Неизвестный автор.
ГЛАВА 25.
Мало что изменилось в стандартной трехкомнатной квартире типового панельного дома с тех пор, когда я, смущаясь, впервые вошел в нее вместе с Тамарой. Так же, как и много лет назад, у входной двери стояла трехполочная тумбочка для обуви. Напротив, у стены узкого коридора под большим прямоугольным зеркалом – на такой же тумбе из древесно-стружечной плиты, любимого материала мебельных фабрик Советского Союза, телефон с круглым диском для набора номера.
Меня усадили на диван в большой комнате и набросились с вопросами. Вкратце я пересказал историю своего невероятного спасения, после не оставляющего шанса на жизнь ранения в голову.
- Так ты, сынок, все это время страдал на чужбине? - вытирая платком слезы, причитала теща.
- Ты, мать, иди на кухню, приготовь нам что-нибудь перекусить, - сказал тесть, - человек, наверно, голодный.
На мои протесты, он только махнул рукой. Поднявшись с дивана, достал из антресолей «стенки» фотоальбом в розовой бархатной обложке. Молча, положил мне на колени.
- Я помогу бабке, а ты посмотри пока…
В основном это были фотографии, в хронометрическом порядке передающие взросление Антона. Вот он голенький стоит в деревянной кроватке, держась пухленькими ручками за высокое ограждение, вот в строгом взрослом костюме с бабочкой на вороте у наряженной ёлки в детском саду, а вот с Тамарой на берегу какого-то водоема…