Одно из изображений представляло собой счастливо улыбающихся в камеру Антона с Тамарой и незнакомого симпатичного мужчину в форменной фуражке железнодорожника.
В комнату вошел Сергей Иванович с разносом под «гжель», на котором возвышалась бутылка «Распутина» и закуска: бутерброды с сыром и шпротами.
- Ну, Иван, давай, к столу…Пока готовится обед, отметим возвращение…
Тесть налил в граненые стопки из бутылки с подмигивающим старцем на этикетке.
- Будем!
Мы выпили.
- А нам, понимаешь, сказали твои друзья, что тебя взрывом разорвало на клочья вместе с машиной…Даже хоронить нечего. Тамаре посоветовали помалкивать и не раскрывать место нахождения. Она за Антона боялась. Говорила, что в Подольске орудуют настоящие гангстеры, фашисты. Весь город держат под собой.
Я молчал. Меня слегка знобило. Но алкоголь все же приятно расслаблял. Через минуту я почувствовал себя лучше.
- Это так было. Времена, конечно, были жуткие.
- Что думаешь делать? – тесть налил по второй.
Не смотря на достойный завтрак в гостинице, я вдруг почувствовал голод.
- Не знаю. Хотелось повидать Антона.
- Тебе лишь бы выпить! – Нина Алексеевна поставив большую чашку горячих пельменей на стол, шутя, шлепнула тестя полотенцем,- хоть бы закуски дождался, черт старый!
- Зря ты, Нина. Весь смысл в 100 граммах хорошей водки без закуски. После этого любой мозг способен выдавать гениальные мысли. Конечно, это касается только мужчин. Поскольку действие алкоголя на женщин совсем иное. Некоторые из них после соточки норовят сплясать на столе, в чем мать родила.
- Нет, дед. Душу и тело водкой не согреть, - вдруг серьезно сказала теща.
В два часа позвонила Тамара. Трубку взял Сергей Иванович. Я слышал, сидя перед включенным телевизором, как он тихо говорил:
-…серьёзно… у тебя сердца нет… с Антоном…
Слышно было, как он положил трубку и тихо выругался.
Я выключил телевизор и прошел в коридор.
- Пойду я…
Из кухни вышла Нина Андреевна с полотенцем на плече. Я обувался, а теща с тестем безмолвно стояли рядом.
- Ты можешь у нас ночевать, - невпопад сказал Сергей Иванович
- Нет, спасибо. У меня номер в гостинице.
Взявшись за ручку двери, я сказал:
- Нина Андреевна, дайте ручку и бумагу, я оставлю свой телефон на случай…
Я запнулся.
- …если …если.. кто-нибудь захочет меня увидеть. А мне нужно купить обратный билет.
На тетрадном листе в клеточку я нацарапал номер гостиничного телефона и апартаментов – 609.
Лежа в номере, я два часа изучал потолок. Впервые в жизни я просто тупо лежал на спине, без мыслей, желаний и движения. В пять часов я принял душ, спустился в ресторан и надрался до чёртиков.
Трижды заказывал оркестру « Розовый вечер» из репертуара «Ласкового мая», весь вечер танцевал с молодой грудастой блондинкой с украинским говором и иностранным именем Дженни…
Утро встретило меня дикой головной болью, сухостью во рту и слабостью во всем теле.
На кровати и на полу была в беспорядке разбросана не только моя одежда, но и части женского гардероба. Из душа слышался шум воды и тонкий противный голос, мурлыкавший слова «Розового вечера». Меня затошнило.
Я с трудом поднялся. Накинул гостиничный банный халат. Оставляя мокрые следы на половом покрытии номера, из душа вышла улыбающаяся Дженни с повязанным вокруг талии полотенцем.
- Привет, милый
Я стремглав рванулся в туалет, где меня вырвало в унитаз. Холодный душ придал моему страдающему телу небольшое облегчение.
Открыв бар, Дженни колдовала с напитками. Едва я вошел, она поднесла мне стакан с пузырящейся жидкостью и кубиками льда на дне…
- Всех излечит, исцелит добрый доктор Айболит…
Я отхлебнул половину, и мне стало легче
- Айболит был ветеринаром, - сказал я, садясь в кресло возле стола и закидывая нога на ногу , - профессия весьма благородная, но во врачебной помощи бессловесному животному, которое не может даже объяснить, что у него болит, должно быть не только искусство, но и любовь…
Еще несколько глотков чудесного напитка совершенно привели меня в чувство. Тело наполнилось приятным теплом, а мысли, наконец, пришли в порядок.
- Правда, пациенты ветеринаров могут запросто раздавить или проглотить своего лечащего врача. Благородный и опасный труд ветеринаров — прекрасная основа для литературных произведений. Я жил в Англии, там родственник русского Айболита - английский доктор Дулиттл.