Момент прервал неожиданный «гав», доносящийся из коридора. Оливия вздрогнула и обернулась. Лай повторился, и Оливия уже не сомневалась, кто именно лает. Душу ее наполнил восторг.
— Бруно! — позвала девушка, сложив ладони на манер рупора. — Бруно, мальчик мой, иди ко мне!
Послышался скрежет когтей о плитку и возмущенные мужские голоса. Оливия в предвкушении ждала, и наконец в широком дверном проеме кухни появился рыжий мохнатый пес.
— Бруно! — Оливия опустилась на колени, расставив руки в стороны. Бруно замер на секунду, посмотрел на хозяйку и тут же бросился к ней. Поймав пса в объятия, Оливия принялась чесать его холку и бока, а тот суетился, пытаясь облизать лицо Оливии.
— Мальчик ты мой! Ты же мой хороший! Ну как ты без меня! — причитала хозяйка, начесывая довольного пса.
— Он без тебя всего сутки просидел, не надо драматизировать, — хмуро заметил Валентин, настроение которого тут же упало. Глядя на то, как Оливия ласкается с собакой, которых Валентин в целом недолюбливал, он ощущал уколы ревности. Даже какого-то собственничества, не понимая, как его могли променять на собаку.
— Вообще-то для собак это большой стресс, — заметила Оливия, поднимаясь на ноги.
Она отряхнула пижаму от шерсти, и Валентина перекосило еще сильнее, но девушка не придала этому значения. В отличие от Валентина, Оливия в целом не отличалась брезгливостью, тем более к родному существу. Валентин же понимал, что, невзирая на стоимость пижамы, она будет сожжена на костре.
— Пойдем, малыш, отведу тебя в комнату, — нежно проговорила она псу, после подняла голову и обратилась уже к Валентину: — А ты подожди меня здесь. Я отведу Бруно и вернусь.
Валентин же только фыркнул, демонстративно проходя мимо них.
«Да что не так с этим парнем?» — подумала Оливия, провожая его взглядом, но трущийся в ногах Бруно отвлек ее внимание, заставив улыбнуться.
— Пойдем, Бруно, тебе понравится…
Глава 10. Высшие чины и Ревность к ближнему
Новая комната действительно понравилась Бруно. Он обошел ее всю, внимательно обнюхал, после чего обернулся и помахал хвостом, точно говоря: «Хозяйка, все чисто! Я проверил!»
— Да ты ж мой умница, — улыбнулась Оливия, прошла вперед и погладила собаку. — Посиди пока тут, малыш, а я пойду готовить дальше. Скоро вернусь.
Оливия наклонилась и поцеловала собаку в мокрый нос. Она всегда делала это перед уходом. Поняв, что хозяйка сейчас уйдет, Бруно привычно сел и заскулил. Раньше Оливия реагировала на поскуливания собаки, но быстро поняла, что ее маленький мальчик — тот еще манипулятор, и вестись на это точно не стоит!
Вернувшись на кухню, Оливия обнаружила, что там никого нет. Ее не было всего ничего, но, к счастью, из кастрюль ничего не убежало. Отсутствие Валентина почему-то слегка расстроило девушку, но та решила не рефлексировать на эту тему и продолжить готовку.
***
Рассветное солнце освещало витражи высоких церковных окон, рассеиваясь сотнями ярких пятен по полу и стенам старинного здания. Молодой священник в красной накидке медленно шел по кругу, гася лампады и свечи прихожан. В летнее время ночных посетителей было особенно много, ноги слегка гудели от усталости, да и голова требовала отдыха. Мысли о простолюдинке в простыне и странном состоянии не давали ему покоя.
— Ты сегодня особенно задумчив, сын мой, — донеслось со стороны.
Молодой старейшина повернул голову, и с удивлением обнаружил сидящего на скамеечке мужчину в сером костюме.
— На то есть причины, — ответил Марк, опустив глаза.
Мужчина медленно поднял взгляд. Его орлиный профиль всегда вызывал у окружающих трепет, даже сейчас, когда виски мужчины уже тронула седина. Люди удивлялись, как хорошо он выглядит к своим пятидесяти годам. Если бы люди знали, сколько ему на самом деле, то удивились бы еще больше.
— Думаю, тебе стоит иногда посещать исповедь, Марк, — заметил он, продолжая перебирать пальцами красные бусины четок, обвивавших его запястье. — Не все же прихожан слушать.
— Старейшинам не положено исповедоваться, — заметил Марк и добавил. — Младшие старейшины могут общаться лишь со старшими, а они очень заняты…
Не то, чтобы он так уж хотел хранить секреты Валентина, но и открываться не планировал. Глава дома наводил на него легкий ужас, и Марк больше переживал за собственную шкуру, чтобы его не привлекли к этой ситуации.
— Могу напомнить тебе, что хоть я и отошел от духовных дел, но все еще вхожу в совет высших старейшин, — мягко заметил Виктор, бросив взгляд на Марка, и тот понял, что ему не отвертеться.