В воздухе пахло всем и сразу, большинство запахов были неприятными. Не выделив ничего интересного, Валентин продолжил свое шествие сквозь толпу, принюхиваясь к танцующим. В целом, ему было безразлично, кого кусать, мужчину или женщину. Женщины пахли чуть приятнее, но здоровьем тоже не отличались. Один раз мимо прошел молодой человек, чей запах был намного чище остальных, но Валентин быстро понял, что перед ним несовершеннолетний, нелегально пробравшийся в клуб. А кусать детей запрещается по закону, так что не стоит даже думать в этом направлении.
Засмотревшись на юного нарушителя, Валентин сделал несколько шагов вперед и неожиданно почувствовал толчок, а затем неприятное ощущение, как что-то липкое и влажное растекается по его груди.
Валентин обернулся. Перед ним стояла высокая загорелая девушка. В руках ее был бокал с разноцветной жидкостью, часть которой расплывалась пятном на его белой дорогой рубашке. К слову, девушка смотрела в другую сторону, покачивала бедрами и головой в такт музыке. Она совершенно не замечала молодого порфира и того, что произошло с его рубашкой.
Валентин почувствовал прилив ярости. Дело было не столько в безнадежно испорченной рубашке, сколько в вызывающем безразличии танцующей незнакомки — та самозабвенно танцевала, не замечая его. Валентин чуть наклонился к ней, собираясь сказать что-то нелицеприятное, как вдруг замер. Он понял, что от девушки не пахнет ничем отвратительным, а это в сложившейся ситуации уже было большим достижением. Он придвинулся ближе, жадно втягивая воздух, и чуть прикрыл глаза, прислушиваясь к запаху девушки и своим ощущениям. От нее не пахло потом, а только гелем для душа и немного духами. Судя по всему, девушка пришла совсем недавно, и еще не успела пропитаться местной атмосферой. Она не курила и не вела распутный образ жизни, ничем не болела и в целом по запаху напоминала донора — такой здоровой она показалась Валентину. При этом в ее бокале явно содержалось немного алкоголя, достаточно, чтобы попробовать и не получить последствий.
— Э, чего надо? — донеслось до Валентина, и тот открыл глаза, сталкиваясь с возмущенным взглядом серо-зеленых глаз. Девушка выглядела хмурой, она явно была ему не рада, но это Валентина совершенно не смущало. Он нашел то, что искал.
«Пора включать свое обаяние», — подумал Валентин. Медленный вздох, брови его чуть взлетели вверх, а на лице отразилась растерянность. Он посмотрел на девушку, затем медленно опустил взгляд на свою грудь, дотронулся пальцем до мокрого пятна на рубашке. Девушка проследила его взгляд и ойкнула. До нее дошло, что случилось.
— Простите, пожалуйста! — крикнула она, стараясь перекричать музыку. — Я вас не заметила!
«Конечно, не заметила, — подумал Валентин. — Вы, люди, вообще не отличаетесь внимательностью». В слух же он сказал другое:
— Да ничего страшного, это всего лишь рубашка, — голос его звучал негромко, но отчетливо доходил до слуха девушки, что удивило ее. — Жаль, конечно, что она испорчена…
— А-а-а… — девушка огляделась по сторонам, затем достала салфетку из кармана и приложила ее к груди молодого человека, стараясь промокнуть пятно, но положение это не спасло. «Вот дурнушка, — подумал Валентин, — в этом нет никакого смысла». Впрочем, девушка и сама поняла, что ее старания тщетны, и лишь виновато посмотрела на него.
— Думаю, это бесполезно, — вздохнул Валентин, оттягивая липкую ткань, — она безвозвратно испорчена…
Девушка поджала губы и тоже вздохнула.
— Может, еще не все потеряно? — выкрикнула она. — Ее можно застирать!
— Да? — переспросил Валентин, чуть растерянно улыбаясь. «Давай же, веди меня!». — А… где?
Девушка огляделась по сторонам, затем взяла его за локоть и кивнула в сторону. Валентин улыбнулся шире, следуя за своей жертвой. Ему очень нравилось, как складываются обстоятельства. Все оказалось куда проще, чем он ожидал. Не нужно уговоров, не нужно гипноза, жертва сама ведет его в укромное место, не подозревая об этом.
***
Дверь туалета захлопнулась, приглушив пульсирующий ритм музыки, словно отсекая его толстой стеной. Валентин ощутил легкую головную боль от излишне громкой музыки, которая тут же отступила. Задвинув щеколду двери, чтобы никто их не беспокоил, девушка попросила его снять рубашку и отвернулась к раковинам, настраивая воду.
Валентин снял пиджак и принялся послушно расстегивать пуговицы, взгляд его был устремлен в зеркало, в котором отражалась его жертва. Густые каштановые кудри были частично заколоты крабиком на затылке, но это не сильно помогало, так как остальная копна волос прикрывала загорелые плечи и шею девушки. Кожа девушки, влажная от танцев, мерцала в тусклом свете навязчивыми блестками, и это было скорее минусом в глазах Валентина. «И зачем они покрывают кожу всякой дрянью…» Зато несомненным плюсом оказалась одежда девушки. Шея и плечи ее были открыты, грудь прикрывала лишь бежевая полоска топа, что оказалось очень удачным для порфира.