Девушка растерянно смотрела на свою ногу. Дотронувшись до раны, чтобы очистить ее, она снова поморщилась. Тяжело вздохнув, он подошел ближе. Вскоре оказалось, что идти Оливия толком не может. Нога болела и щипала. Тогда Валентин решился на отчаянный поступок и, вопреки сопротивлению девушки, попытался поднять ее на руки. Оливия оказалась слишком тяжелой, и они оба едва не упали в игольчатый настил. После этого Оливия отказалась от его помощи, но все равно оперлась на руку парня, тихонько следуя к особняку.
Валентин посмотрел на свою ладонь, сжал пальцы и разжал их снова. «Я потерял всю силу порфира и не приобрел ничего взамен. Мой нюх стал хуже, я уже не слышу тех тонких нот, что раньше, мой гипноз не действует… И в руках моих тоже нет силы. Почему я так слаб…»
— Валентин, ты меня вообще слушаешь?
Валентин медленно поднял голову. Над ним стоял невысокий мужчина в сером костюме. Его пальцы задумчиво перебирали красные бусины четок. Валентин посмотрел на своего приемного отца. На фоне высоких цветных витражей этот невысокий в жизни мужчина казался едва ли не сошедшим божеством. Стоявшие рядом люди напоминали апостолов, хотя совершенно не походили на них внешне.
— Слушаю, отец, — медленно кивнул Валентин.
— Тогда объясни, зачем ты согласился попробовать дикую кровь?
— Это моя вина, — вставил свои пять копеек стоявший рядом Анвар. — Это я предложил, и…
— Это я уже слышал, — мягко прервал его Виктор. — Я не спрашиваю, чья была идея. Я спрашиваю, как ты на это согласился? Ты же знаешь правила…
— Правилами это не запрещено, — тут же ответил Валентин, сохраняя небывалое для себя спокойствие. — Правила не рекомендуют употреблять кровь простолюдинов из-за непредсказуемых последствий.
Правила мира порфиров Валентин знал очень и очень хорошо. Поэтому он весьма обоснованно полагал, что последствия могут носить чисто юридический характер. Мол, жертва может написать заявление в полицию, или что-то вроде того. О таких последствиях, которые настигли Валентина, никто и подумать не мог.
— Руководитель крупной организации должен просчитывать риски, принимать решения и брать на себя ответственность за последствия, — тем же философски-поучительным тоном продолжал наставлять его Виктор.
Порой спокойствие отца раздражало Валентина, и тот уже начал терять привычное самообладание. Губы его напряглись, сжимаясь в нитку.
— Как видишь, я несу ответственность, — напряженно проговорил он, хмуро глядя в глаза отцу. — Каждый, мать его, день несу!
Повисло молчание. Анвар с сочувствием смотрел на товарища, ощущая личную вину. Анна стояла, опустив глаза. Она вроде не была напрямую причастна к сложившейся ситуации и выступала больше как свидетель событий, но почему-то тоже ощущала некую вину за сложившуюся ситуацию с ее названным братом. Пусть они и не были особенно близки, а Анна всегда скрывала свои эмоции, но почему-то все равно хотела помочь Валентину.
Воспользовавшись паузой, Марк принял решение, что сейчас самое время высказаться.
— Не так важно, что произошло, — начал Марк, — важно понимать, что делать дальше! Простолюдинка живет в нашем доме! И, как по мне, это не нормальная ситуация.
Он всеми силами пытался привлечь внимание главы особняка к этой проблеме, но тот как будто бы не понимал всей серьезности случившегося.
— В этой ситуации нет ничего нормального, — вздохнул Виктор. — Что сказал доктор Франк?
Последнее обращение было уже к Анне, и та, спохватившись, доложила:
— Доктор Франк звонил мне накануне. Сказал, что есть некие результаты. Обещал скоро зайти за новой порцией крови девушки и Валентина. Кажется, он что-то нашел…
Новость была радостной, но внешний вид Анны говорил о том, что радоваться рано. Возможно, доктор сообщил ей что-то еще, чем она не хотела сейчас делиться.
— Это, конечно, замечательно, — заметил Марк, — но что мы будем делать дальше? С этой девушкой?
— Ничего не будем делать, — спокойно сказал Виктор и обернулся к Марку, донося информацию лично до него. — Она будет жить в нашем доме, пока доктор Франк не найдет лекарство для Валентина или хотя бы не поймет, что с ним случилось.
— Но как же так! — возмутился Марк и, с трудом сдерживая себя, перешел на личное обращение. — Эта девушка угрожает нашей безопасности!
— Не говори ерунды, Марк… Ни чем она не угрожает. А если угрожает, то не больше, чем сам доктор Франк. Мы столетиями живем среди людей, и никто не знает о нашем существовании. Так с чего бы нам переживать сейчас?