Но даже света этих маленьких солнц не хватало, чтобы осветить паутину тросов. По ним пауки все еще двигались туда и сюда в полутьме, и теперь я видел, что охранник тащит меня к одному из конусов, кольцо которых окружало центральный. Вскоре мы уже были на вершине этого здания, на которой нас ожидало около дюжины вооруженных лучеметами пауков. Они приветствовали моих охранников дружным воплем.
Два охранника, конвоировавшие меня, ответили им кратко, и меня опять потащили к конвейеру, заменявшему паукам лифт. Я предположил, ввиду присутствия охранников на его вершине, что это здание было тюрьмой, и мое предположение было доказано, когда после спуска на полпути вниз, через дюжину или больше уровней, мы добрались до коридора, который патрулировали полдюжины вооруженных пауков. Мои два стража обратились с краткой речью, затем нажав почти невидимую кнопку на стене открыли дверь, и ткнув мне лучеметом в спину, приказали войти в камеру.
Немедленно дверь начала закрываться позади меня и вскоре сомкнулась, не оставив ни малейшей щели. Убедившись, что мне не по силам открыть дверь, я приступил к исследованию места заточения. Это была квадратная комната с одним узким оконцем в качестве источника света. Через это окно поступало достаточно света, чтобы я разглядел странную сгорбившуюся фигуру.
Вначале у меня появилась дикая надежда, что это был человек, как и я. В тусклом полумраке очертания этой фигуры вполне могли сойти за человеческие. Но когда мой товарищ по несчастью приблизился, я отпрянул в страхе, поскольку никаким человеком он не был, несмотря на грубое сходство его фигуры с человеческой. Вертикальное белое тело, две ноги и два сильных плеча были достаточно человеческими, но на этом подобие завершалось, поскольку, хотя кожа была уныло-белой, ее покрывал какой-то жесткий пух; руки и ноги имели по три пальца с длинными когтями в то время как голова существа была птичьей, с двумя маленькими разумными темными глазами, крючковатым клювом совы, который был и ртом и носом, как у любой птицы, и толстым гребнем коротких белых перьев на голове, вместо волос. Одеянием существу служило множество кожаных ремней, оплетающих его тело. Весь страх и ужас, с которым я сначала созерцал пауков, возвратился ко мне при виде этого странного создания, и я отшатнулся от него, подумав, что отдан на растерзание странному животному. Неожиданно существо сморщило свое «лицо» в некое подобие улыбки и заговорило со мной глубоким гортанным голосом, который был совершенно неуместен при его птичьей внешности. Это снизило напряжение. Существо явно хотело поговорить, а не нападать. Показывая, что я также был разумным существом, я обратился к существу на английском.
Тряхнув хохлатой птичьей головой, существо указало на себя и повторило несколько слогов много раз: «Ни Кан». Я начал понимать, что существо так называл себя, и я в свою очередь указал на него и повторил его слова, и гротескная улыбка вновь появилась на его лице.
Тогда я назвал себя таким же способом, и Ни Кан понял. Забыв о неизвестной судьбе, ожидающей, я всю ночь посвятил налаживанию беседы с загадочным существом. Утро застало нас сидящими в углу и называющими друг другу простые предметы и действия.
С рассветом один из пауков, открыв дверь нашей камеры на несколько дюймов, закинул пригоршню маленьких коричневых шариков, которые, как указал мой компаньон, были едой. Они были почти безвкусны, но все же я обнаружил, что у них была экстраординарная сила удовлетворения не только голода, но и жажды. Перекусив, я провалился в сон, прямо на полу, посреди камеры. Когда я проснулся, темнота снова опускалась на город снаружи, и я нашел своего странного компаньона, спокойно сидящим в дальнем углу.
Нам потребовалось еще несколько часов, чтобы начать осмысленно разговаривать друг с другом. Поначалу мы оба делали массу смехотворных ошибок, но к концу этой ночи я уже мог составить общее представление о ситуации в этом странном взаимосвязанном мире.
Ни Кан был представителем расы, полностью отличающейся от пауков и делящей с ними этот странный мир. Эти две разумные расы находились в отношениях смертельной вражды. Давным-давно раса разумных птиц возвысилась до господства над этим миром как самый интеллектуальный вид. Млекопитающих здесь не было, но хотя раса Ни Кана произошла от крылатых и пернатых предков, она была на них похожа не более, чем человек на шимпанзе или гориллу. Эта раса людей-птиц породила цивилизацию более великую, чем цивилизация человека. Они покорили этот мир, построили огромные города, подчинили себе всех животных планеты.