Но вот, через месяц после загадочного бегства Адамса, Роулинз пришел ко мне вечером первого июня, сильно озабоченный чем-то, судя его лицу и манере поведения. Он принял близко к сердцу, больше чем любой из нас, всю историю с исчезновением Адамса, но своими мыслями ни с кем не делился. Этим вечером, как бы то ни было, после того как мы выкурили по паре трубок, он внезапно обратился ко мне с вопросом:
— Харкер, вы не задумывались над тем, куда отправился Адамс?
Я дернулся от неожиданности.
— Да ведь он уехал так неожиданно. Предполагаю, что он просто сбежал.
— Он уехал неожиданно, да, — согласился Роулинз. — Но куда? Все его имущество здесь. Никто вообще не видел, что он вышел из лаборатории, и хотя я навел справки, никто не получал известий о нем с той ночи.
Я был поражен.
— Но он, должно быть, уехал куда-нибудь, — промямлил я. — Что вы хотите сказать, Роулинз?
Мой компаньон на миг замолчал.
— Харкер, — наконец вновь заговорил он. — Я знал Адамса как себя и могу сказать: он не мог сбежать! Он работал днем и ночью, проводя эксперименты, работая, чтобы получить положительное доказательство своей теории, фактически доказать существование взаимосвязанного мира, перемещая вещество из мира в мир. И если его эксперименты были удачны, а я полагаю, что они были удачны, тогда он, возможно, просто поставил эксперимент на себе и переместил себя в тот взаимосвязанный мир.
— О господи, Роулинз! — воскликнул я. — Вы верите этому? Полагаете, что он был прав относительно взаимосвязанного мира, и вместо того, чтобы уехать той ночью, переместился в тот мир?
Он кивнул.
— Именно. Он вошел в лабораторию той ночью, Харкер, но никто никогда не видел, что он оставил ее. И если он оставил ее, то, должно быть, воспользовался тем большим аппаратом с диском, что он построил. Он переместил себя в мир, обратный нашему. Я изучил этот аппарат, и я теперь твердо знаю, что он был построен с этой целью, так как он проектирует от верхнего диска луч, подобный радиоактивным лучам, какими имел обыкновение ломать атомы Резерфорд. Луч, который останавливает движение электронов в любом веществе на нижнем диске и полностью изменяет направление их движения, заставляя их вращаться в противоположном направлении и в то же самое время полностью изменяя направление движения других электронов, другой электронной системы, перемещая вещество на диске во взаимосвязанный мир, а соответствующее ему в том мире вещество — в этот. Вы помните массу странной голубой глины, найденной на диске? Что если в обратном мире эта глина соответствует телу Адамса?
— Это кажется возможным! — воскликнул я, пораженный идеей. — И все же все это является слишком странным. Почему он захотел отправиться в тот мир, даже если мог? Почему бы не собрать критиков и не показать им перемещение, какого нибудь предмета для доказательства?
Роулинз покачал головой.
— Он был странным человеком, Харкер, мономаньяком до некоторой степени, как я думаю. Ему было мало признания его правоты, он жаждал мести. Я думаю, он отправился в тот взаимосвязанный мир исполненный гнева, он пошел туда, чтобы найти средство наказать наш мир, оказавшийся недостойным его гения. И я думаю, что вот доказательство того, что у него получилось, а наш мир ожидает неведомый Ужас!
Он достал из кармана несколько вырезок из газет и вручил их мне.
— Это появилось в «Нью-Йорке», около двух недель назад. Интересно, увидите ли вы то, что увидел я.
Я взял заметку. Она была не больше чем несколько дюймов в длину, очевидно краткая телеграмма.
Парамарибо, голландская Гвиана, 26 мая. Чиновники почтового офиса сообщают, что интенсивное волнение охватило несколько племен аборигенов. Туземцы утверждают, что небольшой холм, лежащий на расстоянии в несколько миль от их главной деревни, внезапно исчез несколько ночей назад. На виду у всей деревни, без землетрясения или волнения любого вида, он заменился круглым участком синеватой почвы. Интенсивная паника пронеслась по всем соседним племенам в результате этой истории.