Выбрать главу

Сев на кожаное сиденье авто, я ставлю сумочку на колени и вдыхаю аромат чистоты в салоне. Как здесь все аккуратно. Мне нравится еще одна черта в дымоходе. Это соблюдение порядка везде, что его окружает. Силас садится за руль, поправляет зеркало заднего вида, заводит машину и отъезжает, не удостаивая меня взглядом. Я включаю на телефоне одну из песен плейлиста, но Силас резко выключает ее, нажав на кнопку экрана.

— Эй!

— Мы не будем слушать эту срань.

Я снова включаю музыку, увеличивая громкость и пропивая припев, иногда, специально фальшивя. Он поджимает губы в тоненькую линию, потом пускает раздавленный рык, но ничего не говорит, понимая, что бесполезно, меня не оспорить.

— Мания! — Силас вздрагивает, выругавшись себе под нос. — Меня тут свели с ума её желания! Твоя любовь вызывает привыкание! Растворили мой рассудок лишь касания! Я вцепился в твоё тело, будто маньяк! — Я приближаюсь к нему, чтобы пропеть следующие слова прямо на ухо, пока он следит за дорогой. — Ты мой грех, боль, моё покаяние, но улыбка озарила всё сиянием. Боже, посмотрите, что это за талия! — Я плавно провожу ладонями по изгибам своей стройной талии, которую хорошо подчеркнула облегающим черным платьев чуть выше колен.— Я вцепился в твою душу будто маньяк!

Вдруг, Силас резко тормозит, и меня слегка откидывает вперед. Придурок! Дикарь!

— Мы приехали, — зло цедит он, наконец, посмотрев на меня.

— Ты раздражен? Замечательно.

Не торопясь, я достаю из сумочки помаду алого оттенка и зеркальце. Я наношу оттенок на губы и поднимаю уголки губ, разглядывая результат. После, я складываю все обратно в косметичку и поднимаю выше ткань моего платья. Силас срывается и резко тянет ткань обратно, прикрывая ранее оголенные участки кожи.

— И помаду сотри.

— Нет.

— Да. Так не выйдешь.

— Еще как выйду. — Я хитро улыбаюсь ему, выжидая напряженную паузу.

— Я сказал, не выйдешь.

Я приближаюсь к нему настолько близко, что наши губы находятся в пару сантиметрах, но мы отчетливо продолжаем видеть друг друга.

— Почему нет? — шепчу я ему в губы, обдав жаром своего ягодного дыхания. — Разве, тебе не все равно?

Силас молчит какое-то время, после сжимает руль до посинения костяшек пальцев. Вот оно, я вывела его на эмоции, он должен разозлиться и сказать правду. Ну! Скажи же, что тебе не все равно. Скажи, что сгораешь каждой клеткой своего мускулистого тела от мысли о возможности чужих мужских глаз на мне. Говори. Не томи же!

— Все равно.

ГЛАВА 5.

Сиана

Услышанное будто оглушило меня битой по голове, сделав размытым зрение от подступающих слез. Я рассматривала этот вариант ответа, так почему так щемит в груди? Нет, нельзя быть эмоционально готовой получать отказ от него. Каждый раз, по-особенному, больно, а этот второй по счету. Счет. Когда же он остановится или начнет крутится в мою пользу? Когда Силас примет свои чувства и прекратит бессмысленное отрицание? Я ощущаю дрожащую слабость в конечностях, подступившую от того, что он постоянно оставляет мою руку витать в воздухе, даже ни разу не взявшись за нее до конца.

Я собираю оставшиеся силы и выдаю фальшивое:

— Отлично.

После я в темпе выхожу из машины, хлопнув дверью, чтобы он не успел увидеть покатившиеся слезы на щеках, которые я попутно вытираю пальцами, шагая к университету. Слышен свист колес со спины, он уехал. Как всегда. Сначала распаляет огонь внутри, а потом убегает, не удосужившись его потушить.

Я захожу в лекционную аудиторию, небрежно бросаю сумочку на стол и опускаюсь на скамью, рядом с Мари. Увидев мое хмурое выражение лица, сестра откладывает пудреницу в косметичку и устремляет внимание на меня. Кстати, мы учимся с ней в одном факультете, маркетинга. Обе любим изучать творческий процесс реализации продвижения узнаваемости и продажи товаров бренда. При поступлении, мы думали, что здесь больше творческого процесса, практики, но, на деле пока скучная теория, но это уже другая тема.

— Опять он? — Я продолжаю молчать, кладя голову на деревянную поверхность стола. — Что он сделал, Си? Только скажи и я устрою ему психоделию на земле.

— Не сомневаюсь в твоих способностях. Ведь, в нас течет одна кровь, — удручающе говорю я.