— Достали. Вы не можете сесть? — не выдерживаю всплеска раздражения я.
— У нас не каждый день рождается племянник.
— Акиф прав, красавица. Да, и задница болит. Надо размяться.
— Хотелось бы мне сменить кадр, как в фильме, — бубнит Мари, поддев подбородок ладонью.
— Мне тоже.
Тут до нас с Мари доходят слова Акифа и вспышка энергии начинает доводить кровь до бурления в моих венах.
— Что ты сказал?
— Что? — недоумевает Акиф. — Ты про племянника? Да, я жду его.
— С чего это, племянник? — Мари наступает, поднявшись с места.
— А кто еще? Девочка, что-ли? Не смеши меня.
— А ты посмейся. Потому что это племянница, — выделяю окончание последнего слова.
— Ага, размечталась, дорогая. У Асхабовых первенцы всегда сыновья. Даже вторые, третьи и до шестых!
— А у Магомедовых, первенцы могут быть девочки, знаю по себе. –– Мари поднимает уголки губ, близнецы хитро переглядываются, потом один из них выдает:
— Ну, это твоему отцу не повезло иметь троих дочерей и одного пацана, но наш брат другой.
Я не узнаю Амира. Вроде, был спокойным, не рыпался до этого момента. Это как с Салимом, в тихом омуте! До сих пор, я не верю, что очкастый не имеет за пазухой что-то темно-магнетическое. Например, какие-нибудь необычные предпочтения в сексе. По его виду скажешь, что ему подавай миссионерскую позу, но, на деле, челюсть может отвиснуть от его приоритетов в этом вопросе.
Ой, куда это меня занесло? Моя удивительная голова. Но, справедливости ради, признаюсь себе, Салим - чертовски привлекательный мужчина, только слишком правильный для меня. Но, привлекательный.
— Это вашему отцу не повезло, будь у меня такие сыновья, я бы обменяла их на бутылку молока, больше бы пользы было!
— Ах, вы посмотрите на ее острый язычок. Так и хочется укусить!
Зарычав, Мари набрасывается на Амира, Акиф пытается оттянуть Мари, а я бью Акифа по плечу. Все, кроме Алефа, который распластался от волнения дохлой крысой на стуле, как-будто, ждет конца света, и его родителей, вновь восполняются энергией от нашей перепалки и толпятся вокруг нас, чтобы разнять.
Двери родильной открываются. Мы замираем, как только замечаем врача.
— Поздравляю. У вас родился мальчик!
Коридор наполняется восторженными возгласами счастья, бьющего через край. Я визжу как вне себя.
Мой мальчик родился! Моя Элла стала матерью!
Подрыгивая на месте, я обнимаюсь с каждым, получаю поздравления и поздравляю в ответ. Братья Асхабовы подхватывают Алефа на руки и подбрасывают его до потолка, тот еще не успел отойти от шока.
— Я стала тетей! — восклицаю Силасу, растянув искреннюю улыбку до ушей, когда тот поставил Алефа на ноги. Кстати, Алеф прослезился и теперь остальные его успокаивают.
— А я дядей! — отвечает мне с той же улыбкой Силас и мы притягиваем друг друга в крепкие объятия. Что-то кольнуло в груди, перекрыв дыхание.
Мы замерли в объятиях друг друга, но после резко отстраняемся, почувствовав неловкость. Силас поправляет часы на запястье, а я заправляю локон за ухо. Мы ловим скоротечную зрительную нить, поднимаем уголки губ в ответ и после прекращаем наше взаимодействие.
Аромат табака и его древесного парфюма, я буду долго беречь в памяти ощущений. Я никогда не вру себе и сейчас скажу, что он нравится мне. С каждым годом, эта симпатия только растет. С каждой нашей битвой, колкостями, шутками и подколами мое сердце привязывается к нему невидимыми цепями.
Если я почувствую каплю взаимности, то начну проявлять свои чувства. Я сделаю первые шаги и, если смогу получить любовь, то плевать на возможное осуждение, которое ждет меня за дверями этого риска.
ГЛАВА 2.
Сиана
Через пару дней сестру с малышом выписали. Мой племянник такой милый, и от него исходит запах рая. Я полюбила этого маленького человека с первых секунд, как увидела его четкие черты лица: большие глазки, кнопочный носик, сладкие щечки. А когда он хмурится и начинает плакать, я хочу съесть его. Он вошел в мое сердце с первых секунд как еще один самый дорогой человек в моей жизни, которого я не отпущу и ради которого готова погибнуть. После долгих споров, малыша назвали Данияр, что в переводе с арабского означает «близкий».