За эти два года он так и не сменил парфюм, который щекотал не только нос, но и мои нервы в придачу. С языка рвалась колкость, а руки до боли сжимались в кулаки, но я с горем пополам все-таки смогла успокоиться и произнесла глухим голосом:
— Расстаться с тобой было правильным решением. — Тело под моими руками превратилось в камень, а черные глаза, смотрящие в упор, удивленно расширились. — Если ты, имея штамп в паспорте, считаешь подобное поведение уместным, то мне даже не стоило жалеть о нашем разрыве. — И я вывернулась из цепких объятий обескураженного мужчины, чтобы в следующую секунду вылететь за дверь.
Сейчас я как никогда раньше была рада наличию щеколды на своей двери. Заперлась в комнате и устало сползла на пол, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Я даже не знала, за кого мне было обиднее: за жену этого поганца или за себя…
— Проклятие, — выругалась, поднимая с ламината не только свое тело, но и самообладание.
Отыскала в скрытом кармане платья телефон и набрала номер сестры. С улицы доносился лишь лай собак из соседнего дома, на гул машины не было и намека. Девушка взяла трубку лишь с моей четвертой попытки, и голос Данни выдал такой спектр из удивления и неверия, будто я последний человек во всем мире, который мог ей позвонить в первом часу ночи.
Мы перекинулись парочкой ничего не значащих фраз, от которых сквозило неловкостью, и сестра поспешила сбросить вызов. Чем она могла заниматься в ночное время?
— Плевать, разберусь с ней завтра, — пробухтела и упала на кровать, тут же провалившись в сон.
ГЛАВА 4
ИНТЕРВЬЮ — КАК СПОСОБ УБИТЬ НЕРВНУЮ СИСТЕМУ
Утро было бессердечно по отношению ко мне, — пережевав несчастную не выспавшуюся девицу, оно выплюнуло меня в гудящую, будто улей, столовую. Впрочем, не одна я этим утром выглядела как пациент патологоанатома.
Я отвесила кивок, здороваясь с домочадцами и, кажется, облегченно выдохнула, поняв, что Рида за столом нет.
Это был мой первый завтрак в стенах отчего дома, когда я смогла спокойно поесть. Украдкой кидала напряженные взгляды на сестру, чье поведение привлекло не только меня, но и маму. Слишком дерганные движения, нервная дрожь, проходящая по телу, и затравленный взгляд. Надо ли говорить, что все это отзывалось тревогой, заполняющей меня с каждой минутой все больше?
— Как прошел остаток вечера? — произнесла, упустив «и остаток ночи». Не стоит родителям знать, в котором часу на самом деле явилась Данни. Пусть сестра и отметила в этом году двадцать первый день рождения, опекали ее все равно сильнее, нежели когда-то меня.
— Встретилась с Лесли, мы немного выпили, и я осталась у нее ночевать, — протараторила младшая Прайс заученный заранее текст. Уж я-то знала, как по тону девушки уличить ту во лжи. В пору моей юности мы были гораздо ближе, и я могла без прикрас сказать, что знаю Данни как саму себя.
«Лесли сейчас в Бриорсе, — промелькнула мысль в голове. — И вряд ли одноклассница этой лгуньи успела прилететь в Хоброз, ведь только вчера постила фотографии с пометкой геолокации».
— Хоть кто-то отдыхает в отпуске. — Полагаю, это была шпилька в мою сторону. Несмотря на то, что мама сама была трудоголиком, ей очень не нравилась эта черта моего характера. Такое чувство, что старшую Прайс женщина родила для удачного брака и походов по салонам, а она возьми да стань независимой.
— У меня не отпуск, а командировка, — не преминула напомнить, если кто-то вдруг забыл.
— Дорогая, ты не могла бы принести мне красную папку из моего кабинета? — Резко перевела тему родительница, а Данни облегченно выдохнула. Наши перепалки всегда воспринимались сестрой в штыки.
Я рассеянно кивнула и приняла из рук матери маленький ключик, на котором был ярлык с пометкой шкафчика.
На самом деле, я была благодарна маме за возможность сбежать от пустых разговоров, которые тянули из меня больше сил, чем самые сложные интервью.
Быстрый подъем на второй этаж и вот я уже стою на середине кабинета. Здесь всегда пахло благовониями. Запах, действующий на маму как успокоительное, у меня вызывал страшную мигрень, поэтому я поспешила отыскать документы и исчезнуть из этой личной пыточной.
По коридору прошли папа с Бертом. Они о чём-то жарко спорили, но мне некогда было прислушиваться в суть перепалки двух закадычных друзей.
— Ну и где ты, — пробурчала себе под нос, ища заветный ящик с цифрой «6».
Взгляд блуждал по многочисленным полкам, увенчанным замочными скважинами. Виски начало безбожно ломить, и я протяжно прошипела ругательство. Именно в этот момент в поле моего зрения и попал злополучный ящик.