Я нажала на отбой раньше, чем услышала ответ, до которого мне не было никакого дела, и отправила абонента в черный список.
— Знаю, что ты сейчас и меня отправишь в пенаты демона, но все же скажу, — я рад твоему увольнению.
«И очень надеюсь, что ты не улетишь из Хоброза» — последнее не было произнесено, но я прочитала эти слова на дне черных глаз, которые лишь на долю секунды оторвались от дороги.
Он ошибся. Никуда я его отправлять не собиралась, напротив, именно в этот момент испытала жгучую потребность в присутствии этого мужчины. И эти ощущения, и мысли пугали меня гораздо больше предстоящей борьбы с Игрэйном, тайн собственной матери и того, во что ввязалась сестра, к которой мы сейчас мчали, нарушая все виданные и невиданные правила дорожного движения.
Парковка клиники была забита под завязку, из-за чего нам пришлось бросить машину чуть дальше и пройти оставшийся путь пешком. Вернее, перебежками.
Холл, в котором даже глазу не за что было зацепиться, встретил нас гомонов голосов. Несмотря на оживленность, очереди на ресепшене не наблюдалось, и я уверенно двинулась к скучающей девушке.
— Добрый день, — выпалила взволнованно и ощутила, как плеча коснулась тяжелая рука Абойса, — к вам несколько часов назад поступила Данни Прайс.
Мне задали несколько дежурных вопросов о степени родства и указали дорогу до палаты сестры.
Кажется, по коридорам я не шла, а бежала, не видя никого и ничего перед собой. Иногда сталкивалась с людьми, извинялась безжизненным голосом и неслась с еще большей скоростью. Даже не знаю, поспевал ли за мной Рид.
Возле палаты Данни встретила не менее взволнованных родителей. Видимо, им хватило лишь взгляда на меня, чтобы понять, о чем я хочу спросить.
— Ее допрашивает следователь, — пояснил усталым голосом отец. Он сгорбленной фигурой сидел на скамье, облокотившись на кулаки, и взирал пустым взглядом на окно.
Я сошла с лица и, видимо, потеряла опору под ногами, так как в следующее мгновение очутилась сидящей рядом с мамой. С одной стороны меня подпирала родительница, с другой держал за руку Абойс. Он же и не давал мне провалиться в пучину отчаяния.
— … множественные переломы, мисс Прайс обошлась малой кровью, — доносились до меня слова врача. Такое чувство, что я пребывала в подобии вакуума.
— Что вы такое говорите? — бесновалась мама, но ее ругань пресек грозный взгляд отца. Извинившись перед доктором, папа уточнил о сроках восстановления, на что получил обтекаемый ответ. Вроде как, зависит от организма вашей дочери.
В тот момент, когда я хотела встрять в разговор, из палаты Данни вышел следователь. Сурово поджатые губы, прищур черных, подобно Абойсу глаз и сведенные на переносице темные брови должны были заткнуть мне рот.
— Вы же найдете мерзавца, устроившего это ДТП? — Кажется, эти слова я выплюнула с ненавистью.
Мужчина сдержанно кивнул и, больше ничего не объясняя, поспешил удалиться. Подобная несловоохотливость ввергла меня в ступор. Разве нас не должны были допросить на предмет того, предполагаем ли мы, кем мог быть этот человек? Или они так уверены в том, что это обычное ДТП, а не спланированное покушение? Зная нашу маму, я с трудом верила в первую версию.
«Этого должно быть достаточно, чтобы кое-что понять. И я настоятельно тебе не рекомендую использовать полученные сведения не по назначению, иначе все узнают о том, чем твоя мать занимается в свободное от работы время».
Я ругнулась в голос, из-за чего на меня косо глянул отец, но устраивать выволочку не стал.
Вернувшийся из палаты доктор разрешил родителям навестить дочь, а вот меня он не пустил, обосновав свое решение тем, что я слишком взволнованна. Частично я была с ним согласна, — мое состояние только больше напугает сестру, но мне хотелось ее увидеть.
— Она знает, что ты здесь — с ней — и переживаешь за нее, — произнес Абойс, сжав мою ладонь. — Тебе и правда нужно прийти в себя перед тем, как посетить Данни. Не стоит подкидывать сестре повод беспокоиться еще и за тебя. Ваши родители держатся куда лучше.
Согласна, но, черт возьми, душа все равно рвалась к человеку, которого от меня отгораживала безликая стена.
— Нам нужно поговорить. — Я сама испугалась того, какую твердость заимел мой голос, — но перед этим я хочу услышать, что могу тебе доверять.
Мои заплаканные глаза вцепились мертвой хваткой в лицо до боли серьезного мужчины.