Убрала руки, скрестив их на груди, и заработала упрекающий взгляд. Не нравится, когда пользуются твоими же методами?
— Данни до ужаса дотошная и, надо отдать ей должное, очень внимательная. От нее не ускользнули моя реакция и слова, когда я увидел тебя на пороге столовой, — каждое слово он выдирал из себя клешнями, стараясь, чтобы голос предательски не дрожал.
— И-и-и-и? — протянула, подгоняя его с ответом.
Рука блуждала по линиям мышц, вынуждая мужчину раз за разом заново набирать воздух, который он со свистом выпускал, не удостаивая меня и словом. Втянул живот, пытаясь избежать прикосновений ко влажной коже, и все-таки сипло произнес:
— Твоя сестра согласилась помочь сразу.
Гортанно рыкнул, стоило мне обрисовать полукругом затвердевший сосок, а после, будто невзначай, царапнуть его длинным ногтем. Но, несмотря ни на что, его руки остались на моих бедрах, так ни разу и не сдвинувшись с места.
— А мама?
Я слегка подалась вперед, сокращая расстояние между нами до тех крох, через которые может пролететь лишь воздух и надоедливое насекомое.
Черные глаза затянуло поволокой возбуждения, передавшегося и мне, но никто из нас так и не преодолел этот оставшийся между губами сантиметр.
— Поставила условие, что она самолично, — проглотил окончание и вновь попытался сосредоточиться на словах, — должна удостовериться в том, что ты ко мне что-то испытываешь.
— И как, удалось ее убедить?
Я хищно осклабилась и все-таки очертила контур губ, которые то сжимались, то вновь приоткрывались, стоило мне чуть сместить бедра.
— Она не стала мне мешать, значит, все получилось.
Наверное, даже окунись я сейчас в прорубь, все равно не смогла бы остудить полыхающую кожу.
— Я совершил ошибку два года назад. — Не знаю, чего ему стоило произнести это твердым голосом, но я отчетливо ощущала, как подо мной потрясывает мужское тело. — Больше этого не допущу.
Кажется, пора прекращать эту игру. Мы и без того висим над пропастью, готовые в любой момент сорваться со скалы.
Я не смогла удержаться, решив оставить последнее… касание за собой. Как и Абойс в самом начале этой пытки, подалась вперед, затронув губами чувствительную раковину, и, контролируя каждое произнесенное слово, промолвила:
— Я понаблюдаю за этим со стороны.
И нарочито медленно сползла на пол, не ощущая под ногами опоры. Зато внутри все сжималось от предвкушения продолжения этой, несомненно захватывающей игры. Да и тяжелое дыхание мужчины, преследующее меня все дорогу до спальни, не могло оставить равнодушной.
В сон я ушла с глупой улыбкой на лице, которую не удалось стереть даже мыслям о махинациях мамы.
ГЛАВА 7
СОРАТНИК
Я ступила на порог кухни, приманенная запахом капучино и чего-то сладкого, и наткнулась на настороженный взгляд Абойса, стоящего возле окна.
С губ хотел сорваться смешок, но я вовремя его проглотила. Боится, что я вновь начну играть на его теле, как на пианино? И тут я вспомнила свои неудачные походы в музыкальную школу, и с ядовитым сарказмом подметила, что на нервах я играю куда лучше.
— Утро доброе, — потянулась на пороге, ладонями касаясь притолоки, чья необработанная поверхность царапала кожу.
Настороженность во взгляде сменилась на интерес, но он тут же потух, стоило мужчине понять, что я просто забавляюсь.
— Добрее некуда, — буркнул Рид, перетряхивая плечами. Видимо, ночка у кого-то не задалась.
Я заняла свое место за столом и с удовольствием отпила кофе, не одарив кусочек торта и взглядом. Пожалуй, на десерт я оставлю Абойса, но мужчине не нужно об этом знать.
— Подбросишь меня до клиники? Она как раз по пути в офис. Хочу поговорить с сестрой без лишних глаз и ушей. Не нравится мне то, как рьяно противится нашей встрече мама. — Я досадливо скривилась, вспомнив, с какой поспешностью та вчера сбросила вызов.
— Ты собираешься явиться в клинику в этом?
Мужчина поперхнулся кофе и воззрился на меня с неприкрытым возмущением. А что ему не нравится? Сам, между прочим, выбрал эти вещи, о чем я и не преминула напомнить.
Абойс ляпнул что-то об испорченной нервной системе и удивил тем, что, оказывается, вчера закинул в стирку мое платье. Когда он все успевает!
До уже знакомой, наглухо забитой парковки мы добрались в гробовом молчании. Не знаю, какие мысли одолевали Рида, но меня просто распирало от желания учудить какую-нибудь мелкую пакость. Надо отдать должное моему пробудившемуся дрянному характеру, — я все-таки облачила мысли в дело.
Чуть склонила голову, придвинулась ближе к водительскому сидению, узрев, как зрачок порабощает и без того черную радужку, и игриво протянула: