— Спасибо, что довез. — И в довесок лучезарная улыбка, а у самой демонята внутри отплясывают ритуальный танец, смотря, как корчится самообладание этого мужчины.
— Всегда пожалуйста, — выдохнули мне практически в губы, видимо, не желая отставать. Эдак мы к концу недели доведем друг друга до заикания.
Машину я покинула нарочито вальяжно, но меня все равно не отпускало ощущение, что это больше походило на побег.
Уже знакомые двери палаты встретили меня запустением. В этот ранний час родители находились в офисе, чем я и решила воспользоваться.
После разрешения доктора прошла в хорошо освещенную одноместную палату. Взгляд сразу же зацепился за умиротворенное девичье лицо безмятежно спящей сестры, и мне так не хотелось ее будить, но, кажется, спала она достаточно чутко. Стоило за моей спиной закрыться двери, как девушка тут же открыла глаза и уставилась своими карими омутами прямо на меня.
— Ивори, — выдохнула то ли облегченно, то ли радостно, — я надеялась, что врач, обмолвившись о раннем посетителе, имел в виду именно тебя. — И столько надежды в голосе и мольбы во взгляде, что я разом напряглась. Не понравилась мне реакция сестры.
— Прости, что вчера не навести…
Договорить мне не дали, перебив словами о том, что знают, почему меня не допустили к ней. И вот то ли она о враче сейчас говорит, то ли о чем-то догадывается.
— Ив, я знаю, кто устроил это ДТП и для чего, — произнесла она больно серьезным тоном. Сурово поджатые губы смотрелись инородно на молодом личике. А от холода, который излучали родные глаза, становилось не по себе. Внутри что-то сжалось, а потом хрустнуло, издав полный боли рев. Видимо, я достигла порога, когда самообладание окончательно тебя покидает. Иначе мне сложно объяснить то, что произошло дальше.
Меня накрыло волной тревоги, а из глаз брызнули слезы, застилающие обзор на все, кроме непривычно бледного лица сестры. Ей даже шевелить губами было больно из-за запекшихся кровяных корочек.
Кажется, трясло меня долго, и протянутая в мою сторону рука, оглаживающая ледяную кисть, лишь больше этому способствовала.
— Я должна была догадаться раньше, что ты тоже знала о ее проделках, — устало выдохнула сестра, осуждающе прицыкнув, будто устраивала самой себе выволочку. — Не знаю, когда в это была втянута ты, но я наблюдала за компанией последний год. И знаешь, аппетиты нашей мамы лишь растут.
Я понимала, насколько младшей Прайс тяжело об этом говорить. В отличие от меня она была близка с мамой, и по ней эта новость ударила куда сильнее, нежели по хладнокровной мне.
— Она клятвенно заверяла меня, что прекратит, разорвет все связи и выгонит вон своего пособника. Как оказалось, верить ей — последнее дело.
А вот во мне клокотала ярость, что пожирала быстрее, чем похоть самого опустившегося человека. Я с трудом простила матери то, что она предала веру отца, но произошедшее с сестрой с рук точно не спущу.
— Что ты намерена делать?
Данни правильно трактовала мой горящий бешенством взгляд и стиснутые зубы. Девушка хотела было податься ко мне, но с резким вскриком упала обратно, до смерти меня перепугав.
— Что же ты творишь, ненормальная! — сипло пробурчала я, трясущимися руками подцепляя подбородок сестры, крючащейся от боли. — Доктор!
Я знала, что он ожидает за дверью, так как мужчина пропустил меня буквально на десять минут, после чего собирался продолжить осмотр. Я по своей глупости явилась аккурат к утреннему обходу.
Меня аккуратно подвинули, и над сестрой начал колдовать врач. Мне же оставалось наблюдать за его выверенными движениями со стороны. Правда продлилось это недолго, — мужчина дал мне понять, что сестре нужно отдыхать, и меня вытурили из палаты.
Уже у порога заверила сестру, что непременно приду завтра. Она же стребовала с меня обещание, что я никуда не полезу, не посоветовавшись с ней. Эх, знала бы ты, Данни, что я уже залезла в эту грязь…
Большая часть дня прошла в раздумьях. Несмотря на то, что махинации матери были очевидны, я не знала, что с этим знанием делать. Подойти к отцу? Это было бы самым правильным решением, но что-то останавливало. В конечном итоге, к вечеру я так ни к чему и не пришла, и это угнетало. Не радовало и то, что Зена опять упорхнула в командировку, на какой-то там слет историков, который проводится в столице чуть ли не каждый месяц. Что там так часто можно обсуждать?
В общем, осталась я без поддержки в лице подруги, но с висящей надо мной ответственностью за здоровье сестры. Дурой я не была и прекрасно понимала, — от моих действий сейчас зависит благополучие Данни. Девушка определенно до чего-то докопалась, раз ее решили припугнуть. И то, кем были эти люди, тоже очевидно, вот только имен мы все равно не знаем.